Вторжение
Шрифт:
Фернандо многозначительно улыбался, это происходило не часто, так что я, поставив стакан, приподнялся на локтях.
— Ты улыбаешься потому что чуть меня не довел до смерти или есть какая-то иная причина этого? Тебе присвоили степень досрочно? Богатый дядюшка в Брабанте оставил наследство?
Друг отмахнулся.
— Я что не могу навестить своего лучшего друга? В конце концов мы не виделись больше недели. Подумывал уже, а не исполнил ли ты свою мечту уйти в наемники.
Я действительно стал меньше встречаться с друзьями, но только в целях безопасности.
— Навестить ты конечно можешь, но не сидеть как сыч пока я сплю. Боже, Фернандо, я слышал, что на западе города завелся душегуб, и уже не уверен, что это не ты. — я улыбнулся.
Товарищ молча поставил на стол бутылку с его любимым жженым вином. Яркий рубин стекла играл на солнечных лучах.
— Вот с этого надо было начинать. — я встал с кровати и открыл ставни, комнату наполнил солнечный свет. Уже месяц проливные дожди шли ночами, а днем выходило яркое, теплое светило.
— Так ты не даешь слово сказать, фон Ронин. У тебя случайно в роду адвокатов не было? — откинулся на стуле Фернандо. — А может это ты выбрал неправильную стезю?
Я кривлялся перед отражающим листом метала. Выглядел вроде неплохо, но от переживаний под глазами залегли серо-синие круги, да и бородку с усами пора было подровнять.
— Судя по твоим остротам ты уже в полной мере ощущаешь себя врачом. — бросил я через плечо. — Вместо колкостей мог бы сразу сказать по какому поводу пьянка. Если это, конечно, она, а не культурные посиделки при свечах с обсуждением анатомии и новых театральных приемов.
— Мы идем в игорный квартал. — твердо произнес Фернандо встряхнув кудрями.
— Откуда деньги? — я опустился на кровать. — Неужто продажная любовь?
— Ну тебя. Деньги есть. Дядюшки у меня конечно нет, а вот вдовствующая вдовушка было очень довольна, что диспут я прошел на высший балл.
— Надо же! Да ты богатый наследничек? И все это время молчал! — я ухмыльнулся.
— Да дай ей Бог здоровья и долгих лет жизни. У тебя все мысли темные, Себастьян.
— А я что? Пусть живет и здравствует. Я же просто констатировал факт. — я развел руками.
— Так ты пойдешь или нет? — Фернандо откупорил бутылку.
— А как же запрет церковный на азартные игры? Не боишься грешить? — я прищурился.
— Сам святой Бернард Клервоский использовал умение играть в кости исключительно во благо, чтобы обращать к вере заблудших. — поднял вверх палец мой друг.
Вообще-то азартные игры в Эрфурте официально запрещены, однако кто будет следовать запрету, если в самом городе располагался цех фабрикантов и торговцев картами?
Правда хитрые цеховики отбрехивались тем, что просто продают красивые картинки, а уж как заблудший в грехах народ их использует, это не их забота и ответственность. Подкрепляя слова звонкими монетами, торговцы картами распрекрасно торговали и богатели.
В Германских землях всегда было более простое отношение к азартным играм. Кости были в ходу со времен Римской империи. Древние германцы пошли дальше римлян и играли не только на золото и шкуры. Члены племен вполне могли
В седую древность люди гадали по костям, относились к ним как к предметам одушевленным: говорили с ними, пытались переманить на свою сторону через них удачу. Думалось, что с течением лет что-то измениться, но вы не видели игорные дома сейчас.
Быстрота игры и результата, расчет на улыбку судьбы и случайности сделали кости одной из самых популярных игр по всему земному шару. От простолюдинов до господ все завороженно смотрели на полет этих кубиков.
Самыми распространенными, простыми и молниеносными были: «чет и нечет», бросание костей в круг, метание костей в специальные отверстия в столе.
Звонкие монеты и отчаянный азарт привели не только к народной любви, но и к многочисленным запретам. Со времен римских императоров отчаянную тягу к таким играм запрещали. При этом более кровавые развлечения, такие как гладиаторские бои были наоборот в чести. Но кто теперь может спросить с древних?
Так или иначе, сейчас играют все и везде — несмотря на официальный запрет церкви. А игра всегда порождает тех, кто хочет выигрывать постоянно — шулеров. Жулики стали использовать кости со смещенным центром тяжести, скошенными гранями и неверной разметкой, чтобы вероятность выпадения определенных чисел, которые нужны шулеру, была если не точной, то более высокой. Говорят, даже, что великий французский поэт-висельник Франсуа Вийон был известным шулером и завещал особые кости, залитые изнутри свинцом, своему дорогому товарищу.
Однако быть шулером означало подвергать свою жизнь опасности. С обманщиками не церемонились. Можно было легко расстаться не только с золотыми и здоровьем, но и с жизнью.
С костями могли соперничать только карты. Мало кто интересовался, откуда они пришли. Одни говорили, что из далекого Китая, другие, что эти бумажки привезли нам паладины из Крестовых походов, третьи — что карты пришли вместе с цыганами. Карточные колоды распространились с невероятной быстротой по странам и городам… Но сам я относился к картам с глубоким предубеждением с самого детства. Ибо матушка в свое время открыла мне совершенно иную историю их происхождения — заодно объяснив и причину их церковного запрета.
Так, по ее версии карты были придуманы древними евреями еще в эпоху зарождения христианства — причем их выдумка имела сакральное значение и символизировала казнь Христа. Каждая из мастей в колоде означает один из символов его убийства: пики — это гвозди, которые загнали в руки и ноги Господа, бубны — копье Лонгина, вонзенное под ребра Иисуса. Черви — по одной версии, та самая губка с уксусом, поданная римскими воинами взалкавшему Христу, по иной же это была иная губка, впитавшая Его кровь. Ну и наконец, крести — символизирующие самого распятого Господа; причем второе название этой масти, «трефы», переводится как падаль…