Вторжение

Ченнык Сергей Викторович

5 августа генерал-майор Александр Семенович Щелканов получает приказ срочно следовать со своей бригадой на Альму. 17 (29) августа бригада (Владимирский и Суздальский пехотные полки) присоединяется князем Меншиковым к 16-й пехотной дивизии:^{726} «…шестнадцатая дивизия вступила в Крым недели за две до высадки неприятеля…».^{727}

Владимирский пехотный полк, прибыв после длительного форсированного марша из Молдавии в Крым, расположился у деревни Бурлюк, неподалеку от морского берега. Владимирцы и суздальцы совершили переход в хорошем темпе. Как писал со слов нижних чинов А.Ф. Погосский: «Шли мы почти без дневок. Переходы были для старого солдата впору, а молодежь истомлялась порядочно,

пока втянулась да привыкла». Другой придет на ночлег и норовит поскорей сапоги долой да на бок — первое средство обезножить. Разумеется, за этим глядели строго, а все-таки многие перепортили себе ноги. Из старых же солдат у нас было немало таких ходоков, что могли ходить без меры и числа; капитан всегда отличал этих скороходов. Офицеры шли с нами пешие, никто не ехал».^{728}

Марши действительно были делом трудным и изматывающим. Военный врач А.Спицын в своих воспоминаниях дает одно из лучших его описаний.

«…Я застал полк в походе на Крым. Военный поход того времени был чрезвычайно своеобразен. В одно время с нами шли из царства Польского две пехотные дивизии и 7-я кавалерийская. Шли поэшелонно, по 2 батальона в каждом. Обыкновенно выходили с ночлега часу в 6-м утра, делая переход от 25 до 30 верст. Где-нибудь в половине перехода делался привал, на котором офицеры большею частью завтракали, т.е. пили водку и ели остатки вчерашнего обеда, или насыщались какими-нибудь закусками: колбасой, ветчиной, вареными яйцами и пили чай. Солдатам же на привале ничего не давалось: они должны были довольствоваться куском хлеба или сухарями, размоченными в воде. Впрочем, иные запасались откуда-то водкой. Когда же появилась у нас в войсках холера, то было предписано отпускать на привале по небольшой порции водки на каждого солдата.

Отдохнув на привале от полутора до двух часов, мы шли дальше и приходили часам к 12-ти на следующий ночлег. Шли два дня подряд, а на третий была дневка. На ночлег сейчас же давался солдатам обед, который заготовлялся посланными вперед кашеварами.

Обед состоял из щей или похлебки с крупами, полфунта мяса и небольшой порции водки. Обыкновенно за полком тянулся казенный обоз, но так как его было недостаточно для поднятия всех полковых тяжестей, то кроме того брались обывательские подводы, которых отпускалось на полк по 100 штук. Несчастные подводчики страшно бедствовали: во-первых, они отрывались от работы в самое нужное время, лошади были у них изнуренные. Так как войска по этой дороге шло довольно много, то подводы сгонялись полицией верст за 50 и более. Вместо денег подводчикам выдавались печатные квитанции стоимостью по 75 копеек каждая, но так как придорожные крестьяне за эти квитанции ничего не давали, то подводчики часто везли тяжести на некормленных лошадях и сами голодали. Больные везлись с полком в лазаретных фургонах. Трудно было выдумать что-нибудь неуклюжее и неудобнее этих фургонов для перевозки больных».^{729}

Когда началась высадка неприятеля, владимирцы располагались на южном берегу Альмы.^{730} Солдаты и офицеры были в ежедневной готовности к сражению. Биваковали без палаток, которые были погружены на фуры обоза, при полном снаряжении.^{731}

К 6–7 (18–19) сентября прибыл первый эшелон Углицкого егерского полка во главе с его командиром полковником Поповым.

РАСПОЛОЖЕНИЕ РУССКИХ ВОЙСК В КРЫМУ К 1 СЕНТЯБРЯ 1854 г.^{732}

У князя А. С. Меншикова:

В верховьях бухт, прилегающих к Херсонесскому маяку, стоял Волынский пехотный полк с легкой №3 батареей 14-й артиллерийской бригады.

У вершины Южной бухты — Минский пехотный полк с дивизионом легкой №4 батареи 14-й артиллерийской бригады.

В Севастополе: 6-й саперный батальон, резервные батальоны Брестского (2), Белостокского (2), Виленского (1), Литовского (1) полков.

На Северном укреплении

и в Константиновском форте (в казематах): резервные батальоны Виленского (1), Литовского (1) полков.

Между северным берегом Севастопольской бухты и р. Бельбек разбит лагерь 17-й пехотной дивизии (Бородинский и Тарутинский егерский полки), 6-го стрелкового батальона, легких №4 и №5 батарей 17-й артиллерийской бригады, Донской конно-легкой №4 батареи.

На р. Каче: Гусарский Его Императорского Высочетсва Николая Максимилиановича полк с конно-легкой №12 батареей.

Нар. Альме у д. Бурлюк: лагерь 1-й бригады 16-й пехотной дивизии (Владимирский и Суздальский пехотные полки), батарейной №1 и легкой №1 батарей 16-й артиллерийской бригады.

У Симферополя на р. Салгир: Егерский Великого Князя Михаила Николаевича полк, гусаруский Гросс-герцога Саксен-Веймарского полк, легкая №2 батарея 16-й артиллерийской бригады (6 орудий).

В Симферополе: рота Таврического гарнизонного полубатальона, 2-я рота Таврической полубригады пограничной стражи.

В Перекопе: Углицкий егерский полк, легкая №2 батарея 16-й артиллерийской бригады (6 орудий).

Три сотни Донского №39 казачьего полка служили для связи постами, пикетами и разъездами для связи в войсками, остававшимися на Креченском полуострове.

У наказного атамана М.Г. Хомутова:

В Феодосии (генерал Жабокрицкий) [169] : Черноморские казачьи пешие №2 и №8 батальоны, резервный Черноморский линейный батальон, Таврический гарнизонный полубатальон, Феодосийская инвалидная команда, Донской казачий №67 полк, Донская батарейная №3 батарея.

По берегу была расставлена постами для наблюдения за неприятелем рота Феодосийской пограничной стражи.

В Керчи: 3-й батальон Бутырского пехотного полка, рота Черноморского линейного №9 батальона, Керченский грнизонный полубатальон, полубатальон Азовского казачьего войска, батарейная №3 батарея 17-й артиллерийской бригады, 5 команд гребной флотилии азовских казаков.

169

Жабокритский (Жабокрицкий) Иосиф (Осип) Петрович (1793–1866 гг.) — русский генерал, во время Крымской войны командовал 16-й пехотной дивизией.

На постах у Керчи стояли Донской казачий №53 полк и рота Керчь-Еникальской пограничной стражи. В Еникале — Черноморский казачий пеший №4 батальон.

Близ Аргина стояли лагерем: три батальона Московского пехотного полка с Донской легкой №2 батареей.

В Арабате (на работах): 4-й батальон Московского пехотного полка.

В Агиб-Эли: Донской казачий №60 полк.

В Кармыш-Келечи: эскадрон лейб-гвардии Черноморского казачьего войска.

Такое расположение войск сохранялось до высадки союзников в Крыму.^{733} 1 сентября 1854 г. пик численности русских войск к началу кампании: местных войск — 19 14 батальона, армейской пехоты — 51 ^ЛА батальона, 17 эскадронов, 27 сотен и 108 орудий. Всего 51 тыс. человек.^{734} Сила внушительная, но не сконцентрированная. Максимум, что князь Меншиков мог сосредоточить у Севастополя в случае высадки неприятеля — 30 000 человек.^{735}

Кроме сухопутных войск, в рапоряжении главнокомандующего имелся личный состав Черноморского флота из флотских, ластовых и рабочих экипажей, чинов морского, артиллерийского и инженерного ведомств, раличных команд и арестантов. Во флотских экипажах было 18 501 чел. (в том числе 416 офицеров, 357 музыкантов и 2729 вольных матросов).^{736}

Поток войск и имущества в Крым нарастал. Скоро дороги в Таврии стали оживленными, а ближе к началу боевых действий — тесными. 21 июля князь отправляет начальнику 16-й дивизии генералу Квицинскому просьбу ускорить прибытие. 28 июля еще раз уведомляет императора о мерах по ускорению марша, которые считает нужным предпринять.