Вторжение
Шрифт:
Длинный коридор обрывается.
Она оказывается в огромном, мрачном и очень высоком зале, где-то в выси которого сверкает яркий иссиня-белый свет, но здесь, в самом низу, очень темно, — и только двое, спиной к спине, бьются со сворой окружающих их постоянно меняющихся теней; со стороны одного из них неровно сверкает длинный клинок со стороны другого — что-то, пульсирующее мрачным, багрово-алым.
Она останавливается, отрешенно взирая на море Тварей, беснующихся впереди. Полукруг рявкающих, прыгающих, гикающих и рычащих теней с воем ненависти смыкается в кольцо и бросается прямо на нее. На сей раз ей некуда
И Хозяйка, подоспевшая как раз к расправе, уже не смеющаяся, а с нечеловеческим безразличием наблюдающая за ее распадом откуда-то сверху, из яркого белого сияния, лишь указывает на Элейнины рукой, словно демонстрируя ее другим.
Одновременно с этим один из сражающихся впереди, в самом центре беснующихся теней, громко восклицает, отвечая другому:
— Я Гленран! Я вернулся, чтобы помочь тебе!.. — Голос его, юношески-высокий, красивый, дрожит от напряжения. — Мы должны пройти ее вместе, чтобы потом...
Сверху падает непроницаемая, адская тьма, полная стенающих, проклинающих все на свете голосов, обрывающая краткий диалог, повергающая девочку в дикий, неконтролируемый страх, в безумную панику, а затем она слышит, как с той стороны, где двое бились с адской сворой, раздается краткий, полный муки стон.
Ужас исчезает, будто его и не было, сменяется полной апатией и бессилием.
«Все, — шепчет Госпожа, заглядывая на девочку с небес, а та даже не может встать, распластавшись после прыжка и безучастно наблюдая, как подползают к ней сотни черных, блестящих в темноте змей, — теперь все. Теперь тебя не спасти».
— Дьявол! — кричит Вельх, пытаясь обернуться, одновременно парируя рушащийся сверху удар.
И неожиданно чувствует, как стоящий у него за спиной... становится другим.
Они одновременно разворачиваются друг к другу, и Тени застывают, словно ожидая, как поступит каждый из людей.
Вельх смотрит и в медленно светлеющей тьме различает мрачное, застывшее, темное и отчаянное, словно вырезанное из мрамора лицо высокого, столь же мощного, как и он сам, мужчины, его высокие скулы, твердый подбородок и рот, мерцающие в темноте черные глаза... Затем, за долю секунды до того, как тот начинает атаковать его, Вельх успевает отскочить и парировать мастерский, неотвратимый по мощи и быстроте удар.
И они начинают кружиться в необыкновенно быстром, жестоком и неминуемо смертельном танце... а девочка, удивленная тем, что все еще жива, смотрит на них обоих, узнавая этот танец, потому что видела его начало уже один раз, когда-то совсем, незапамятно давно... но более того, Та, неприступная и безжалостная наверху так же смотрит на двоих смертных мужчин, и во взгляде ее рождается что-то, чего не было раньше.
Безвольные змеи застыли, словно изваяния, не двигаются с места, и огонь в их глазах угас.
Девочка видит это и понимает, что сейчас ей дан единственный и практически бесценный, невозможный шанс. Она разворачивается и начинает быстро, как только может, ползти вперед, при этом касаясь скользких и холодных тел, страдая от унижения и бессилия, от обрушившейся на нее злобы, от пронизывающего ее душу и тело страха, — от того, что в любой миг ее побег может быть обнаружен, — и тихо, беззвучно рыдая.
Но коридор, в который она выползает, кончается стеной мерно колышущейся Тьмы. Бежать больше
Элейни проснулась. Она лежала, вся в поту, мелко дрожа, не раскрывая глаз и пытаясь прийти в себя. На сердце было неспокойно, плохо. Что-то преследовало ее... Или нет? Был какой-то сон... Страшный сон. Кажется, она кричала во сне, кричала и... двигалась. Куда- то ползла. Бедный Игнасик, она его, наверное, всего заползала... Но спит маленький, даже не проснулся, — видно, наконец-то наелся досыта.
Элейни повернулась и посмотрела на сводного братика. Но рядом с ней лежал не он. Рядом спала, мерно и расслабленно дыша, Вайра. Вокруг была темнота, и свет не проникал ни через одну щель.
Элейни удивилась. Потому что при полном отсутствии света она все же ясно видела лицо спящей женщины, равно как и все вокруг.
А вокруг... бревенчатые стены и потолок. Она лежит у стенки, укрытая чем-то, вернее, завернутая во что-то. Перегородка напротив идет не до конца, то есть от кровати в другую часть комнаты ведет неширокий проход.
Там виднеется стол из нескольких бревен на ровно срезанном пне, и две длинные широкие скамьи через все помещение. Дверь, закрытая на засов и... кажется, снизу выдвинут тоже засов, шире и толще, размером примерно ей до середины бедра.
Больше вокруг ничего не было.
Девочке стало грустно. Рядом не было Игнасика, и вообще, ни поблизости, ни далеко не было дома. Пусть с отчимом, пусть с мальчишками и парнями деревни, но все-таки дома. С мамой. Пусть не всем сердцем, не сильно любящей и постоянно ругавшей ее, но родной мамой. Мамочкой, к которой можно было прижаться, которая могла защитить... даже когда боялась сама.
Элейни хотела обнять спящую Вайру, приникнуть к ней, но никак не могла осмелиться. Слишком велика была бездна, разделяющая их.
И от одиночества у девочки сжалось сердце.
Однако дрожь, вызванная тусклым, будоражащим видением, ушедшим, слава Етиму и Горту [13] , куда-то далеко, медленно стихая, уже исчезла. И пот на висках начинал выветриваться, высыхать. Здесь, по самой стене, сползал к полу довольно холодный сквозняк.
Ну, теперь я проснулась, сказала она себе, все, хватит бояться. Сколько можно бояться? Сколько можно себя жалеть? Как будто трусливая курица. Чуть что, сразу задыхаться или реветь. У-у-у, как страшно. Так сердце у тебя и лопнет. Будешь лежать, как дурочка, в кровати с лопнувшим сердцем. Как дура. Вся в крови, о, бр-р- р-р!.. Рядом с Вайрой.
13
Горт-их-Сирратар — один из пяти Богов Союза, покровительствующих Империи Хор. Божество воин ского искусства, чести, благородства и защиты; воин, покровительствующий тем, кто следует данному пути и не сходит с него вопреки трудностям и противоречиям, в которые вступает, сталкиваясь с бесчестностью, подлостью и предательством, равно как и с остальными испытаниями бренного мира. Автор.