Вторжение
Шрифт:
(Это не совсемвранье. Может, и не очень правда - вмешалась Г'лид. Чистая правда, сказал я, негодовая. Ужасная болезнь застывания бушует там внизу, ты больше никогда не можешь меняться, ВСЕГДА ОСТАЕШЬСЯ ОДИНАКОВЫМ, разве хуже бывает?)
Высокий рассказыватель сказок сказал: «Мам, я попытался получить подтверждение сигнала бедствия при помощи…», а тут Гир его перебил, начал верещать и что-то лепетать… но высокий ловек говорит, что изучил криптограммы, коды и искривления пространства… не знаю, что там еще… и обнаружил только один сигнал - с планеты Алп (посланный, насколько нам известно, САМИ ЗНАЕТЕ
Лучистоглазый Помощник тихонько пробормотал: а где гарантия, что онине навредят нам! Мурис фыркнул. И заявил, будто это я испортил ту красивую стенную виселку и что она уже больше не исправится.
«Фу, какие вы противные!» Так нас Г'лид назвала. Смешная тощая малявка с передними шишками возмутилась: о мам, о мам, они всего лишь невинныя малютки, детики и все такое прочее, не будем их обижать, уложим спать и все такое прочее… мы дружно завизжали в поддержку шишковатой ловеки; ужасно хотелось вишневого пирога, збитых сливок, муринованых следок, пышек, клубничных клексов, и все такое прочее… И пролазывать сквозь стены, Гир знал, как.
Доктор говорит, мам, это не гуманитарно, надо приютить несчастных и невинных крошек. Гафрой укусил ее. Сказал, фи, немытые неделю пятки невкусные. Доктор убрала ногу и сердито добавила: всех, кроме этого. Мы засмеялись и стали ныть, что мы несчастные и невинные. Ужасно тихие.
Ох-хо-хо. Мрачный Второй помощник открыл рот и заявил, Капитан, у меня возникло подозрение, что мы имеем дело не с детиками… но тут Гир, Гарф и я прыгнули ему прямо на живот, а Фиф принялась скакать у него на груди, и он не смог больше ничего говорить.
Как не стыдно! Кричит Доктор, такое сказать про бедненьких детиков, чьи родителя умирают на планете, где ужасная эпидемия. Так, так, так, застрекотали все. И мы помчались в брызгальную лужу, как следует повеселились, потом перенеслись в едовую комнату и до отвала наелись вишневым пирогом со збитыми сливками, кое-что, к сожалению, осталось на полу - но ничего не поделаешь!
Дальше мы отправились изучать кровати, повалялись в «простынях» и потоптались на «одеялах». Капитан спрашивает, кто-нибудь из вас может представить себе этих милых крошек в своей постельке? Все замахали руками, заверещали: нет, нет, нет, пожалуйста, спасите нас, помогите, куда угодно, произойдет какой-нибудь кошмар. Мы-то все поняли, о чем они подумали, а Фиф даже хотела вслух сказать, только я ей не дал. Неприлично.
А может быть, кто-нибудь почитает нам книжку со сказками? У них есть такие штуки, в нас ими кидалась одна щества. Мы тогда решили ускромниться, выставили вперед животики, хлопали ресницами и все такое прочее… залепетали, ой, почитайте нам сказку, пожалуста, пожалуста… Мы были такие миленькие. Ну, она и пожалилась над нами и сделала, как мы просили. Так чудесно, просто здорово. Гир и Фиф поцеловались и пустились в пляс.
Потом кто-то еще рассказал, и другие, и опять другие - всего семь часов, сорок пять минут, десять секунд и три миллисекунды. Мы совсем не уставали. Ух ты! Потом рванули в едовую комнату, а там клубничный клекс и плитки шоколада… Ух ты! Потрясительно! Ой-ой-ой! Вкуснее всего. Затем мы решили поиграть в покер на дне бассейна, а ловек на страже почему-то ужасно огорчался, Г'лид объяснила, что мы в порядке, но он все равно огорчался, вот нам и пришлось спать в ботаническом саде, а Фиф и Мурис закусили тамошними растениями. Оставьте их в покое, сэр. Причесались. Почистили зубы цветочным стеблем. Все дружно сказали: о ВЫ ЗНАЕТЕ КТО, храни
Следующий день: ловеческая щества по имени Доктор трудилась в своей лаборатории, чтобы отыскать лекарство от болезни застывания. Что-то бормотала про образцы крови и все такое прочее, доставленное с поверхности Алпа. Интересно, говорит, а малыши абсолютно в порядке! Здесь нет никакого вируса. Она ходит туда-сюда, туда-сюда и цокает языком. Г'лид хотела ей все объяснить, но Фиф заткнула ону… Нет! Нельзя, Доктор должна сама. Г'лид сердито фыркнула, вскинула голову и исчезла. Отправилась загорать, притворилась ловеком в купальнике и темных очках, только все неправильно нацепила. Вот вам!
А потом Доктор сказала: Ага! Я нашла необычный образчик липидного протеина, без которого жители Алпа превратятся в кучу протоплазмы. Но его нельзя считать лекарством, если только нормальное состояние для них не является болезнью. Ур-ра! Поняла! Алпиане заражаются от нас человекством, это и есть болезнь. И тут она хватает лабораторную белку, которая спряталась под бумагами. Смотрите! Белка превратилась в «Джелло»[Фирменное название концентрата желе. (Прим. перев.)]. Доктор делает укол в собственное колено, оно становится уродливым и каким-то жидким. Смотрите! Вопит она. Я обнаружила лекарство от болезни Формы!
А тем временем симпатичный сказочник установил связь с планетой Алп, и к нам приближается…
Нет, нет, заныл Мурис, это не я, ониво всем виноваты, я не портил ковера. И не бросал книги в тетю-штурмана. И не грыз никаких трубок и проводов. Все они.
Фиф, Л1 и Гафрой крикнули: смотри, ктоидет.
И пришел ВЫ ЗНАЕТЕ КТО. Вот мы и попались.
Хватило только одного слова ВЗК, мы тут же дружно построились и стали очень прилично себя вести - иначе на целых пятьдесят лет превратились бы в кактусы, - тут уж мы все как один разревелись и, горестно всхлипывая, пообещали больше не безобразничать. И вернулись в свое настоящее облю… блу… обличье - пирамиды из зеленого желе ростом в два фута. ВЗК - это пирамида из зеленого желе ростом в шесть футов. Я на секундочку снова стал желтым ловеком, чтобы попрощаться.
ВЗК меня наказал телепатически, просто страх, только я вам не скажу, как именно. Если ты пирамида из зеленого желе, когда по твоему телу бежит рябь, это больно. Мне пришлось опять быть тошнотной Штукой.
Сказочник тихонько сказал мне (без слов): вы очень красивые, такие, какие вы есть, маленькие Штучки. Жизнь прекрасна. Нет ничего грациознее и симпатичнее кучек зеленого желе.
Вот почему расставаясь, мы не плакали. Только прокричали «до свидания», раз примерно двести. Извини, что налил воду на твой ковер и испортил его. Я нехороший. А я ел и устроил беспорядок в едовой комнате, и еще натворил много ужасностей. Но ведь мы еще совсем маленькие.
ШАГАЙТЕ!
– приказал ВЫ ЗНАЕТЕ КТО.
И мы послушно зашагали.
Дома все вылечились, они больше не болеют и не похожи на ловеческие ществы, они теперь нормальные, иными словами, снова стали кучами зеленой пакости. Жизнь отвратительна. Когда мы уходили с корабля, только Фиф попыталась остаться, спряталась в ботаническом саде, изображая птичку. Ее чуть не слопал кот, который там живет. Так что пришлось ей вернуться домой с позором и навсегда превратиться в тростник. Иногда мы смотрим в небо, вспоминаем красивый корабль и вкусное угощение, плачем и зовем: