Вторжение

Лошкарёва Виктория Витальевна

Не буду врать, он него всегда веяло какой — то особенно силой и властью, но в джинсах и футболках (пусть и очень дорогих). это не так бросалась в глаза. Он казался просто парнем — мажором, которому посчастливилось иметь богатого папу

— с кем не бывает.

Но мужчина, сидящий сейчас рядом со мной на сидении автомобиля, и крепко держащий меня за руку, даже отдалённо не напоминал мальчика — мажора.

Небрежно развалившись на кожаном сидении салона, этот молодой, уже вошедший в силу, хищник в дорогом сером костюме прекрасно

понимал реальное положение дел и границы своих возможностей. Хотя были ли они у него, эти границы?

Приятно, когда в тебя так верят, — склонившись ко мне, тихо прошептал Кейн. — У нас не бывает границы возможностей. лишь кое — какие слабости. Семья. избранная… За единственную не страшно уничтожить и целый мир, и целую цивилизацию.

Светлые глаза, притягивая взгляд, пытали…

Конечно, метафора, приведённая Кейном была более чем спорной, но мой парень был своеобразным романтиком — и это я уже знала. А потому, я улыбнулась и положила голову на его плечо. Опять думала вслух.

— Лучше не надо, — попросила я.

Кейн хмыкнул, но ничего не ответил.

Так мы и ехали всю дорогу: держась за руки, прижавшись, друг к другу — и молча глядя на открывавшуюся дорогу. Слова нам были не нужны. Это ведь так замечательно, когда у тебя имеется человек, с которым ты можешь просто помолчать.

Наконец, кортеж, петляя, приблизился к белым «холмам» — так издалека выглядела крыша международного аэропорта Денвера. Неприятное место, надо признать

— Что случилось? — спросил Кейн, когда почувствовал, что я поёжилась. — Тебе здесь не нравится?

— А тебе что, нравится? — переспросила я. — Не знаю, кто проектировал это чудо — юдо, но знаешь, ощущения здесь всегда неприятные.

— Просто у тебя хорошо развита интуиция, — заметил Кейн. — Не все люди в состоянии это почувствовать.

— То есть здесь на самом деле нехорошо, да?

Кейн пожал плечами

— Когда мы заказывали этот проект, отец попросил добавить немного мистики… чтобы подогреть слухи. Но, кажется, наш посредник перестарался.

— Подожди. — Я даже отстранилась, не смея поверить в то, что услышала. — Так это твой отец спонсировал строительство этого аэропорта?

Кейн кивнул.

— …Но зачем?

— Было необходимо для бизнеса, — пожал плечами Кейн.

Так и не закрыв рот от удивления, я усиленно пыталась переварить услышанную информацию.

— Ты это серьёзно? — немного помолчав, спросила я.

Кейн улыбнулся, едва заметно покачав головой.

— Конечно же, шучу, — ответил он с такой интонацией, что сразу становилось понятно: не шутит.

Случайно взглянув в окно, я вдруг заметила, что мы уже миновали служебное кпп { где наш кортеж даже не остановили), и въехали на служебную часть аэропорта.

— Ого, — глядя вслед сопровождающему нас Мерседесу. воскликнула я. — Так мы и на взлётную полосу без проблем въедем.

— Только нам туда не надо, — хмыкнул Кейн. — Хотя если ты хочешь…

— Нет —

нет, спасибо…

Кейн усмехнулся и ничего не ответил.

— Расслабься, Алёна. Всё будет хорошо.

— Ты уверен?

Широкая ленивая улыбка, расцветшая на волевом лице мужчины, заставила моё сердечко биться быстрее и чаще.

— Я всегда уверен в том, что говорю, — пожал плечами Кейн. — А тебе надо быть уверенной лишь в одном: какое свадебное платье выбрать. Об остальном позабочусь я.

Светлые, сверкающие расплавленным серебром, глаза легко поймали в ловушку мой взволнованный взгляд.

Я тогда была очень наивна и очень счастлива — сама рада была пойматься в ловко расставленные на меня сети.

Неужели и такое случается? Оказывается, случается!

Эх, сколько времени песочила меня Юлька, чтобы я брала судьбу в свои руки — и пробовала, и ошибалась, и училась на своих же ошибках…

Но мне хотелось другого.

То ли упреки бабушки — смотри, мол, тоже в подоле не принеси, то ли мамины слёзы в период Юлькиной беременности… а может, шёпоток её одноклассниц — так или иначе, но я всегда считала, что не совершу такой же ошибки, которую сделала моя сестра.

Нет, нет, поймите меня правильно, я, конечно, любила Юльку — очень любила, и во многом ровнялась на свою старшую сестру, восхищаясь её силой духа и мужеством собрать свою жизнь по кусочкам. И всё же… где — то там, на темном донышке своей души мне хотелось быть лучше. Чище.

Без ошибок прошлого и сожалений.

Я ведь была хорошей, скромной девочкой — а хорошие девочки всегда получают самое лучше.

Бред, конечно — уже намного позже, когда я от греха подальше была вынуждена покинуть сопротивление — голодая, вымотанная. ночующая в полуразрушенных ‚ занесенных снегом домах, я истошно смеялась в темноту, вспоминая ту своюдевчачью наивность.

Если бы я тогда знала, что Кейн чует мою. гм… неопытность — сразу бы, без разговоров, переспала бы с дюжиной парней — в сопротивлении их было навалом.

Может, и отвадила бы…

Да только я и тогда сдурила. А впрочем…

Сидя в машине и глядя в глаза Кейна, я, как обычно, потеряла счёт времени. Мы уже въехали в какой — то туннель, уже несколько раз менялось освещение… А я всё полулежала на руках своего парня и глядела на него… в то время как сам Кейн нежно, едва касаясь, гладил меня по лицу, по волосам, нежно проводил рукой по шее…

Даже когда автомобиль затормозив, плавно остановился, я всё ещё находилась в легком забытье.