Второй выстрел
Шрифт:
Коронер выглядел лишь слегка удивленным.
— В самом деле? Почему же вы это сделали, мисс Скотт-Дейвис?
— Ну, я попросту не придала этому значения. Как и миссис де Равель, я подумала, что глупо в самом деле выполнять все указания сценария и достаточно будет просто сказать, что я читала на холме. Мне было гораздо интереснее понаблюдать, что будут делать наши "сыщики".
К тому времени до коронера стало постепенно доходить значение этого нового поворота событий. Он полистал свои бумажки
— Но разве вы потом не заявили полиции, что действительно находились в поле на холме?
— Да-да, — сразу согласилась Аморель с наивной доброжелательной улыбкой, — так я и сказала. Наверно, мне не следовало этого делать. Но, когда я услышала, что Эрик в самом деле мертв, то подумала, что это избавит меня от неприятностей. А уж поскольку я сказала так один раз, то мне пришлось повторять то же самое и дальше. Вы же знаете, как это бывает, — извиняющимся топом добавила она.
Я не верил своим ушам. Аморель стояла перед судьями в своем очаровательном платьице и шляпке и казалась воплощением святой невинности, ничуть не уступая в этом самой Эльзе Верити. Если судить по ее внешнему виду, то она даже не отдавала себе отчет, какой фурор произвели ее слова, но что-то мне не очень верилось в ее искренность.
— Это было… в высшей степени безответственно с вашей стороны. Маленький коронер наконец-то начинал осознавать, что именно он услышал.
— Да, теперь я это хорошо понимаю, — грустно произнесла Аморель. поверьте, мне очень жаль. Но на этот раз я говорю вам правду.
Я все же бросил взгляд на инспектора Хэнкока. Толстяк больше не рассматривал мыски своих ботинок — его глаза были устремлены на Аморель и только на нее.
— Ну и… что же вы сделали дальше? — в голосе коронера сквозила беспомощность.
— А дальше я подождала, пока все закончится, — ответила Аморель, ничуть не смущаясь, — затем мистер Пинкертон и остальные ушли, и я выбралась из своею убежища. Эрик как раз поднимался, и я сказала ему…
— Одну минутку, мисс Скотт-Дейвис, — торопливо прервал ее коронер. — Мой долг предупредить вас, в интересах справедливости, что вы делаете сейчас сообщение чрезвычайной важности. Прежде чем вы скажете что-то еще, вы должны хорошо уяснить, что таким образом становитесь последним человеком, видевшим вашего кузена живым, и…
— Так оно и было, — невозмутимо ответила Аморель. — Я все время это знала. Если, конечно, не считать того человека, который застрелил Эрика. Я имею в виду, если его действительно застрелили, как, похоже, думает полиция. Лично у меня другое мнение.
Коронер посмотрел на инспектора Хэнкока, ища у него поддержки.
— Э-э… инспектор, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства столь неожиданного свойства, может быть, вы предпочтете, чтобы я на сегодня прервал
— Я полагаю, сэр, — мрачно ответил инспектор, что, поскольку свидетельница утверждает, что уже сейчас готова рассказать нам правду, нам лучше позволить ей это сделать, нока она снова не передумала.
— Да, — невозмутимо кивнула Аморель в знак согласия. — Так будет лучше.
Я не мог больше сдерживаться и вскочил на ноги.
— Господин коронер, я настаиваю на том, чтобы…
— Сядьте на место, сэр! — неожиданно рявкнул коронер, который, видимо, даже рад был открывшейся возможности отвести душу.
— Да-да, садитесь, Пинки, — эхом повторила Аморель. — Я все равно все расскажу, и вы меля не остановите.
— Но…
— Тишина в зале! — проревел щуплый коронер, яростно озираясь вокруг. Ропот, поднявшийся после неуместного замечания Аморель, быстро стих.
Я буквально шлепнулся на место, поскольку Джон с силой потянул меня вниз за полы пиджака.
— Да сядьте же наконец и замолкните, Сирил, — разъяренно прошипел он мне прямо в ухо. — Еще слово, и я заткну вам рот.
Коронер сверкнул на меня глазами.
— Еще раз прервете свидетеля, сэр, и я… я велю, чтобы вас выпроводили из зала суда!
— Мне можно продолжать? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Аморель.
— Будьте любезны, мисс Скотт-Дейвис.
— Так вот, я сказала Эрику: "Браво, старина, из тебя вышел чудный труп", или еще какую-то глупость в этом роде. Потом я спросила его, пойдет ли он со мной, а он ответил: "Нет, беги одна, малышка, у меня тут еще есть дела, мне надо кое с кем встретиться перед тем, как возвращаться в дом". Или что-то в этом роде.
— Вы можете под присягой подтвердить, что именно таковы были его слова? — сурово спросил коронер.
— Боже мой, нет, конечно, я только передала их смысл. Как же я могу вспомнить точные слова?
— По крайней мере, он недвусмысленно дал вам понять, что у него еще осталось важное дело?
— О да. Кажется, я вспоминаю, он говорил, будто должен встретиться с кем-то по поводу собаки.
— Тишина в зале! — проревел коронер, и поднявшиеся было смешки тут же затихли. — Продолжайте.
Но тут уже вскочил мистер Гиффорд.
— Мисс Скотт-Дейвис, вы можете присягнуть, что он сказал "встретиться кое с кем"? Подумайте, пожалуйста, как следует.
Аморель притворилась (я не сомневался, что именно притворилась), будто напряженно вспоминает.
— Да-а… Да, могла бы. Это я помню совершенно отчетливо.
— И у вас сложилось впечатление, что дело, о котором он говорил, было связано с посторонним человеком? То есть, по сути дела, речь шла о предварительно назначенной встрече?