Второй шанс
Шрифт:
– Я тоже, – говорит она. Или даже лучше – шепчет.
Это может случиться. Это возможно. Может быть, Аврил просто скрывала, что чувствует на самом деле, все это время. Или, может, она просто не осознает этого, но, когда я признаюсь, ее глаза округлятся от удивления. Все встанет на свое место. Мир наконец обретет смысл, и мы будем именно теми, кем нам суждено быть.
И все взорвется цветами и единорогами, и шариками с пожеланиями счастья и радости, серпантином и конфетти, и войны закончатся, и везде будут радуги.
Это невозможно. Я знаю.
Не то чтобы я боюсь своей нетрадиционной
Если ты можешь выстоять, если достаточно популярный и странный в хорошем смысле, если можешь смеяться над оскорблениями и подколами и не против, что тебя будут характеризовать только по ориентации, не учитывая мириады других вещей, из которых ты состоишь; если ты можешь жить как карикатура на себя самого и соответствовать тому, чего люди от тебя ожидают, если можешь приспособиться к одному виду притворства после совершенно другого вида притворства, то все в порядке. Так можно жить. Ты даже можешь этим гордиться, если имеет смысл гордиться чем-то, что зависело от тебя так же мало, как и цвет глаз или форма носа.
Если будешь достаточно смелым – и, конечно, если ты не влюбишься в лучшего друга.
Учителя думают, что знают о том, что происходит в классе, но на самом деле они понятия не имеют. Пока мистер Синг бубнил и бубнил о квадратных уравнениях, показывая «чудо» на интерактивной доске, думая, что это как-то компенсирует то, что его уроки были скучными в галактическом масштабе, по классу от парты к парте передавали свернутую бумажку. Когда она попадала к кому-то, ее разворачивали, хихикали, писали что-то и снова сворачивали.
Лидия рисовала каракули в блокноте, большие спирали и завитушки. Это помогало думать, тем более что Гарри Картер уселся на этот урок рядом и изо всех сил старался привлечь ее внимание. Он смог с трудом заставить себя стать одним из лучших по математике в группе, но все равно был первоклассным идиотом, который не понимал намеков.
Аврил была в другой группе по математике, поэтому Лидия даже не могла посмотреть на нее и закатить глаза. Прошлой ночью она переписывалась с Аврил несколько часов, как обычно. Они вместе смотрели «Топ-модель», разговаривая по Skype, а потом еще раз сначала на канале +1, а затем, как обычно, просто болтали ни о чем.
Кончик ручки Лидии двигался по спирали, круг за кругом приближаясь к центральной точке. Она знала об Аврил абсолютно все, а Аврил знала все о ней – кроме одной этой вещи. Это было вопросом, который она никогда бы не смогла задать. Поэтому она анализировала информацию о лучшей подруге, все секреты и тайны, пробиралась внутрь, чтобы предсказать будущее, как один из тех оракулов, о которых им рассказывали, когда они читали «Юлия Цезаря».
Аврил была девственницей, как и Лидия. У нее никогда не было серьезных отношений с мальчиками, только пара поцелуев – как и у Лидии. Они целовались с одним и тем же мальчиком, Люциусом
– Пссс… – цыкнул Гарри в ее сторону.
Она не сводила глаз со спирали, снова и снова проходя к середине, так что ручка уже сделала дыру в центре.
– Пссс…
На этот раз Гарри потянулся к ней. Лидия отклонилась, но он не пытался схватить ее, просто положил сложенный листик, гулявший по классу, на ее блокнот, после чего ухмыльнулся.
Лидия подождала, пока мистер Синг повернется к доске, и развернула бумажку под столом.
БЕЙЛИ СВИНДОН ЛЕСБИЯНКА ПОСТАВЬ ИНИЦИАЛЫ ЕСЛИ СОГЛАСЕН И ПЕРЕДАЙ ДАЛЬШЕ!
Под надписью было несколько десятков инициалов, написанных ручками разных цветов и карандашом.
Она повернулась и взглянула на Бейли. Девушка склонилась над тетрадью и что-то писала – по-видимому, уравнения, о которых бормотал мистер Синг. Другой рукой она чесала нос. Она понятия не имела, что оказалась в центре прикола из начальных классов, бедная глупышка.
Лидия подняла записку и разорвала ее пополам. Потом порвала ее на кусочки, сгребла остатки в руку и подошла к доске, где стояла урна.
– Лидия? – удивился мистер Синг, чудесным образом заметивший, что она встала с места. – Что ты делаешь?
– Избавляюсь от мусора, сэр, – ответила она и бросила бумагу в урну.
Послышались сдавленные смешки. Гарри состроил глупую мину.
Бейли продолжала писать.
Когда прозвенел звонок, Гарри моментально оказался у ее парты.
– Тебе понравилось то, что я прислал вчера вечером?
– Не особо. – Лидия складывала учебники в сумку, пытаясь сделать на лице что-то среднее между презрительным и безразличным выражением. Будто ей было нечего скрывать; будто она ни разу не вспоминала о сообщении Гарри с тех пор, как он его прислал. – А еще мне не понравилась твоя записка.
– Это не моя записка. Я ее не подписывал. Как бы там ни было, теперь ты должна мне фотографию. Не забудь.
– Я тебе ничего не должна, Гарри.
Она взяла сумку и направилась к двери.
– Я действительно считаю, что ты симпатичная. И умная.
– Что ж, это мило.
Она не пропустила завистливых взглядов группки девятиклассниц, проходивших мимо. В идеале она посоветовала бы Гарри отвалить, но не могла избавиться от страха, что он что-то знает.
– Тебе понравилась моя идея по поводу вас с Аврил? Она тоже горяченькая.
– Не груби.
– Я пришлю тебе еще кое-что сегодня вечером. Может, это заставит тебя передумать. Или ты предпочтешь увидеть все вживую?
Говоря это, он наклонился, и она почувствовала тепло его дыхания на своем ухе. Гарри положил руку ей на бедро. Этого было достаточно. Лидия остановилась и посмотрела на него.
– Ты не понимаешь намеков или мне нужно сказать по слогам? Ты мне неинтересен. Я считаю тебя незрелым онанистом с огромной головой и отвратительным чувством юмора. Мне не нужны фотографии твоего крошечного члена или любой другой части тела. Так понятно?