Второй шанс
Шрифт:
— Истинное аутоиммунное заболевание — это когда происходит сбой в работе иммунной системы, и она разрушает собственные нормальные ткани.
— Ты это уже говорил, — буркнула Мария Сергеевна, потерявшая интерес к очевидным ей пояснениям.
— Эти заболевания очень трудно лечить, — не реагируя на выпады со стороны Катиных родственников, продолжил парень. — Так как исправить этот сбой можно только методами генной инженерии.
— Какой инженерии? — удивился отец Кати.
«Черт! Этого еще не изобрели! Опять поторопился! Это будет только… если не ошибаюсь,
— Это… это вмешательство в молекулу ДНК.
— Так этого же никто не делает! — сказал дедушка Кати удивленно.
— Вот поэтому сейчас эти болезни лечить невозможно! — выкрутился юноша. — Но, к счастью, в случае с Сергеем Порфирьевичем, мы имеем дело с другим типом заболеваний, так называемыми ложными аутоиммунными.
— Никогда не слышала об этом, — настороженно и задумчиво, произнесла мама Кати.
— Вы знаете, что в организме существуют так называемые «иммунологически привилегированные зоны»? — продолжил Старик-Саша, не давая им вставить и слова. — Они отделяются от иммунной системы в течении внутриутробного развития раньше, чем она начинает нормально функционировать. Вы не думали, почему вообще иммунная система не разрушает, в норме, свои собственные ткани?
Все молчали. Старик-Саша понял, что снова говорит вещи, о которых те еще не знают. Он вздохнул и продолжил:
— Когда плод развивается, а вместе с ним и его иммунная система, она постоянно контактирует с другими клетками и тканями этого организма, и у нее развивается иммунологическая толерантность. Она и перестает их считать чужеродными.
— А почему? — спросил отец Кати.
— Думаю, иммунная система перегружается огромным количеством нормальных белков и происходит паралич иммунного ответа на них, но точно я не знаю, — честно признался юноша.
— Да не может такого быть! — театрально всплеснул руками вредный дед. — Неужели в логосфере об этом ничего не сказано!
«Подколол, так подколол. Ворчун неугомонный».
— Может где-то и есть, но лично я не знаю! Я продолжаю. Так вот, ряд органов и тканей отделяются барьером до полного формирования иммунной системы плода. Это тестикулы у мужчин, и яичники у женщин, хрусталик глаза, щитовидная железа и нервная система.
— И что? — спросила Катя с нескрываемым интересом.
— А то. Этот барьер не пропускает клетки иммунной системы к этим органам. Но когда, по тем или иным причинам, этот барьер разрушается, то иммунная система вступает в контакт с этими, ранее изолированными от нее, тканями. И тогда…
— …Тогда она начинает воспринимать эти нормальные ткани и органы, как чужеродные и атаковать их, как атаковала бы микробы или мутированные клетки, — закончил за него отец Кати. — Так развивается аутоиммунный тиреоидит, например, или мужское аутоиммунное бесплодие.
— Совершенно верно! И это более легкий вариант, так как это обычная иммунологическая реакция, с которой современная наука может справиться. И каждый из вас слышал и знает такие примеры! — сказал Старик-Саша.
— Я не знаю, кто тут знает. Лично я не знаю! —
— Знаете! И я сейчас это докажу! — уверенно возразил ему юноша. — Все вы, наверняка, в курсе, как лечат сенную лихорадку!
— Конечно, — сказала мама Кати, — ее лечат путем введения, все более возрастающих концентраций вытяжки из пыльцы растений! Это метод называется метод дробной десенсибилизации.
— Совершенно верно! Кстати, вы знаете, что это метод первыми предложили гомеопаты? — рассмеялся Старик-Саша. — И заметьте, он работает. Вводя все возрастающие дозы аллергенного белка, врач перегружает иммунные клетки отвечающие за аллергическую реакцию. Они парализуются и аллергия прекращается.
— У меня не аллергия, — проскрипел старый академик.
— У Вас, по-видимому, в какой-то части тройничного нерва, или ином месте периферической нервной системы, разрушен это барьер, и иммунная система получила доступ непосредственно к нервной ткани, к нервным клеткам. Стали вырабатываться антитела к нормальной нервной ткани. По достижении их концентрации определенного уровня в Вашей крови, они вступают в реакцию с этими нервными клетками, вызывая болевые приступы, по типу ударов электрическим током.
— Какая-то гнилая теория, — фыркнул дед, — в ней сплошные дыры! Почему тогда не вся нервная система поражена? Почему такие боли?
— Возможно, есть и другие очаги поражения, но они не так сильно себя проявляют. Например, не болью, а дегенерацией и разрушением нервной ткани, без боли. В тройничном нерве масса нейронов, которые проводят именно болевые импульсы, вот поэтому и его поражение вызывает такие приступы, — пояснил гость из будущего.
— Хорошо! Допустим, только допустим, что эти фантастические теории, которым нет никаких научных доказательств и подтверждений, верны, — нехотя согласился дедушка Кати, — что это нам дает! Как ты собираешься меня лечить?
— А я знаю! — вдруг сказала Катя, — нужно убрать эти гадкие антитела, которые так мучают дедушку из крови!
«Ах ты, моя маленькая умница, — подумал Саша, с нежностью глядя на свою юную подружку. — Ты только что предложила метод плазмафереза, даже не догадываясь сама об этом! Да, обновление крови и таким образом очищение организма на клеточном уровне, сейчас бы не помешало, но есть одно но», — а вслух сказал: — Катя, ты совершено права. Но полученный эффект будет очень кратковременным и за ним последует еще большее обострение.
— Это почему? — надула губки отличница, чье «гениальное» предложение, только что, так жестоко раскритиковали. И кто? Ее молодой человек!
— Да, Саша, почему? — спросил отец Кати, который всю беседу внимательно слушал каждое слово кавалера своей дочери. В отличии от своего тестя, он уже видел его в деле и потому сейчас был склонен верить каждому его слову.
— Все дело в кибернетическом принципе обратной связи, — вздохнул Старик-Саша, вновь погружаясь в глубоко-научные измышления. — Мария Сергеевна, что будет, если в крови резко снизится значение какого-то показателя?