Второй шанс на счастье
Шрифт:
Сегодня на ужине нас будет всего трое. Я, Виталий и Марьяна. Странное трио, должно быть.
Семейная пара появляется чуть позже назначенного времени. Позволяют себе опоздать. Виталий извиняется за небольшое опоздание, долго трясёт мою руку и расточает благодушие, от которого скулы сводит.
Мы не торопимся приступать сразу же к обсуждению деловых вопросов. Начало ужина напоминает простую встречу старых знакомых. Говорим о всякой ерунде и нахваливаем повара. Марьяна почти ничего не ест, ворошит содержимое тарелки,
Я пытаюсь сосредоточиться на чём-нибудь другом. Но платье на Марьяне сидит великолепно. Жесты скупые, но изящные. Одно движение плавно перетекает в другое. Чистая и чувственная грация, женственность в каждом штрихе. Даже пальцы своего мужа Марьяна накрывает мягко, но решительно.
Супруги переглядываются. Немой разговор двух людей, проведших вместе не один год. Марьяна едва заметно кивает. Виталий вытирает губы салфеткой и откладывает её в сторону. Сгребает узкую ладонь Марьяны в свои ладони.
— Возможно, не очень вежливо прерывать неторопливый разговор. Но мне хотелось бы обсудить нечто очень важное, — решительно говорит Виталий. — Вопрос касается моей семьи. И частично тебя, Богдан. Ведь, как оказалось, Макс — твой сын.
За столом повисает тишина. Не ожидал, что Марьяна признается во всём. Но сейчас она прижимается плечом к мужу, словно ищет у него защиту, и смотрит сквозь меня.
— Для меня это было шокирующее известие. Ведь я в Максе души не чаю… Марьяна сказала, что результаты теста-ДНК будут готовы через два-три дня.
— Тест лишь подтвердит то, что мы знаем и так. Макс — сын Богдана. Я показывала тебе медицинские выписки и сроки… — говорит Марьяна.
— Да, милая, я помню, — Виталий целует руку жены. Смотрит на меня. — Хочу заявить, что для меня это не меняет ровным счётом ничего. Возможно, ты — его биологический отец. Но я растил и воспитывал мальчика, как собственного сына. Продолжаю считать его таковым до сих пор. И ни один тест-ДНК не изменит моего отношения к сыну.
— К моему сыну! — уточняю я.
— Иногда мы все совершаем ошибки. Лично я вообще не знал о твоём существовании, Богдан, — усмехается Виталий. — До момента твоего появления. Совсем недавно. Наша ситуация не самая простая, верно? И я не знаю, как решить этот острый вопрос так, чтобы он не отразился на нашем сотрудничестве. Заявляю, я не готов расстаться с Максом. Не хочу травмировать его. Я не против, чтобы ты общался с ним, но хочу, чтобы он рос и дальше в нашей семье.
— Удивлён, что вы это обсуждали, — говорю я.
— У нас долгий и крепкий брак. Доверие — основа всего. Оно немного пошатнулось, когда я узнал о прошлом Марьяны. Но почти сразу же я понял, что это испытание. Выстояв против него, наша семья
Перевожу взгляд на Марьяну. Похоже, она многое рассказала обо мне Виталию, если ему известно о моём детдомовском прошлом.
— Да, у меня было не самое простое детство. Есть приёмные родители, из дома которых я свалил, едва мне исполнилось восемнадцать. Даже не знаю, как они сейчас живут. Честно говоря, плевать! — усмехаюсь. — Своему сыну я такого не желаю.
— И я тоже. Я люблю Макса, — мягко улыбается Виталий. — Я искренне верю, что мы можем найти выход из этой ситуации. Общение с сыном? Я не против. Забрать его из семьи — категорическое «нет».
Мы сидим в роскошном ресторане. Вокруг слышатся вспышки смеха, звучит лёгкая музыка фоном. Расслабляющая атмосфера. Но напряжение за нашим столиком — колоссальное.
— Ты забываешь о том, что твой бизнес висит на волоске. На очень тонком волоске над пропастью банкротства, — решаю играть открыто.
Маски сорваны. В дело вступает разговор о деньгах. Виталий кивает.
— Деньги и бизнес — это очень важно. Но моя семья намного важнее. Я не готов расстаться с сыном. Не хочу видеть слёзы жены. Макс дался ей с трудом. Роды были долгими.
Виталий привлекает к себе жену, целуя волосы.
— Сейчас понимаю, что Макс дался Марьяне с большим трудом, чем я всегда думал. Так долго хранить тайну о настоящем отце. Я рад, что этот груз снят с её сердца…
Я медленно офигеваю от услышанного. Я ожидал, что этот жирдяй решит отказаться от Макса легко и быстро, стоит мне только намекнуть на финансирование. Но я открыто говорю о банкротстве, а Виталий упорно стоит на своём. Неужели я просчитался?
В словах Виталия есть правда. Я не хочу причинять боль своему сыну, хочу видеться с ним. Мечтаю, что он полюбит меня. И понимаю, что если я силой выдерну его из семьи, он возненавидит меня. За то, что я разлучил его с мамой.
— Почему у вас нет детей, Богдан? — прямо спрашивает Виталий.
— Давайте вернёмся к разговору о бизнесе.
— О нет, семья важнее! — возражает Виталий. — У Ани проблемы с деторождением? Или она просто не желает портить себя родами?
— Анна не может родить сама.
— Но есть и другие варианты! — Виталий начинает перечислять варианты, вплоть до усыновления чужого ребёнка.
Я отметаю в сторону все его слова, словно мусор. Понимаю, что разговор идёт не так, как мне того бы хотелось. Но придётся иметь дело с тем, что есть. И никак иначе.