Второй шанс 5
Шрифт:
Рукопись в редакцию журнала отправил ценной бандеролью. А на следующий день заказное письмо, но уже в Москву, на адрес Нонны Иосифовны. Внутри конверта лежали русскоязычные стихи с сопроводительной подписью и аудиокассета с записанной на кассетный магнитофон гитарной партией, под которую я напел сочинённый текст. Переводчица должна знать, как уложиться в размер. Перед отправкой мы с ней созвонились, она сказала, что сумма гонорара будет зависеть от сложности и объёма текста. Договорились, что я перезвоню ей через три дня, к тому времени депеша должна дойти. Логичнее,
Между тем в среду, 25 июля, открылся внеочередной Пленум ЦК КПСС, который продлился по пятницу включительно. В первый день выступил с отчётом председатель совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин. Согласно озвученной статистике, за последнее десятилетие в предоставляемых отчётах с мест, особенно из южных республик, скрывалось истинное положение дел, а оно явно оставляло желать лучшего. Было принято решение подготовить к съезду партии, который должен пройти с 8 по 19 октября, список вопросов, требующих неотложного решения.
Так же на пленуме утверждался состав Политбюро ЦК КПСС и Секретариата ЦК КПСС. Некоторые из ветеранов ушли на заслуженный отдых, в их числе Суслов и Шеварднадзе. Тут я с решением Президиума был солидарен. Насчёт Шеварднадзе я говорил Козыреву, какая это мразь, и Суслова упоминал с его гипертрофированной аскетичностью и закоснелым идеологизмом. Новым главой Грузинской ССР стал какой-то Джумбер Ильич Патиашвили. А кто будет отвечать за идеологию вместо Суслова – пока неясно.
В общем, по итогам пленума стало понятно, что конкретные решения будут приняты на октябрьском съезде партии. Надеюсь, решения будут приняты верные, иначе… Иначе вся моя деятельность по спасению страны пойдёт коту под хвост.
А в субботу мама попросила составить ей компанию в походах по магазинам, она хотела себе что-нибудь и из одежды прикупить в преддверии поездки в санаторий-профилакторий. Зашли в ЦУМ, и здесь в отделе готовой одежды мы увидели небольшую очередь, преимущественно из молодых людей.
– Что дают? – спросила насторожившаяся мама.
– Джинсы выбросили.
– Импортные? – вклинился я, почувствовавший азарт, смешанный с удивлением.
– Да нет, вроде как наши, пензенские.
В этот момент мимо нас проходила девица, со счастливой улыбкой прижимавшая к себе бумажный пакет с покупкой.
– Девушка, а что за фирма.
– Ой, а я забыла… Сейчас погляжу.
Она шустро развязала бечёвку, которой был перевязан пакет. Внутри обнаружились тёмно-синие джинсы с оттиснённым на кожаном прямоугольнике лейблом «SURA», а на вшитой в пояс этикетке я обнаружил отпечатанные мелким шрифтом данные о производителе – швейная фабрика имени Клары Цеткин, Пенза, СССР. Я невольно расплылся в улыбке. Ну Мясников, молодец какой, ещё одну мою идею воплотил в жизнь.
– Сколько отдали?
– Сорок пять.
– Хм, божеская цена… А можно качество посмотреть?
– Да пожалуйста!
Нет, ну умеют наши удивлять, если захотят. Вроде бы настоящий деним, мелкий рубчик саржевого плетения, изнаночная сторона не окрашена,
Учитывая, что и деньги, и время у нас имелись, мы отстояли минут тридцать, в итоге я и себе купил, и маму заставил приобрести, благо что фигура у родительницы для её возраста вполне неплохая.
В субботу позвонил Моревой, узнать, дошла ли депеша. Оказывается, дошла накануне, а в течение ближайших двух дней Нонна Иосифовна обещала добить перевод.
– У меня же ведь и магнитофона нет, – пожаловалась она, – пришлось к соседке идти, чтобы послушать. Сидела у неё часа два, мы вашу кассету чуть не до дыр затёрли… А знаете, меня приятно удивила мелодичная составляющая, думаю, что и Муслиму с Тамарой песня должна понравиться.
В итоге литературный перевод обошёлся мне в 100 рублей ровно, надеюсь, бабушка потратит их с пользой, на такие деньги можно и бэушный магнитофон приобрести. Хотя зачем он ей, небось на патефоне пластинки слушает. А в следующую пятницу я получил переведённый текст с подстрочным переводом, который слегка отличался от моих оригинальных стихов, но в целом сюжетная канва оказалась сохранена. Тут же стал думать, в каком виде показать песню будущим исполнителям. Не придумал ничего лучше, как обратиться в пензенскую областную филармонию.
Здесь со мной обошлись как с дорогим гостем, всё-таки имя Максима Варченко в родном городе, можно сказать, гремело. Тем более песня для самого Магомаева! Ну и Синявской до кучи… Я попросил предоставить в моё распоряжение обладателей баритона и меццо-сопрано, чтобы по возможности соответствовать голосам Магомаева и Синявской. Нашли, правда, пришлось ждать два дня, прежде чем артисты в составе творческой бригады вернутся из гастролей по области. Так сказать, труженики сцены – труженикам полей.
Сделали демозапись за один день, мне даже магнитофон из дома тащить не пришлось, благо что в филармонии (что, в общем-то, логично), имелась своя неплохая звукозаписывающая техника. Денег с меня брать не хотели, в итоге презентовал баритону три бутылки армянского коньяка (они мне показались солиднее местного «Золотого петушка»), а меццо-сопрано – ажурные серебряные серьги, обошедшиеся мне в комиссионке в пятьдесят три рубля семьдесят копеек. Во время выступлений, как призналась счастливая певица, смотреться будут обалденно.
Только когда у меня на руках была кассета, с которой я снял дома три копии, набрал номер Магомаева. Однако трубку гостиничного телефона никто не поднял. Перезвонил в 6 вечера, затем в 9, и только тогда наконец к телефону подошла Синявская.
– Здравствуйте, Тамара Иль… Ох, извините, просто Тамара, – поправился я. – Это Максим Варченко. Я насчёт песни, которую вам с Муслимом обещал, помните?
– А, привет, Максим! Да-да, помню, что-то про Карузо.
– Ага, про него, «Памяти Карузо» называется… Так вот, партитура на итальянском готова.