Второй шанс 5

Марченко Геннадий Борисович

По пути попался небольшой рынок, я его приметил, ещё когда в парк шёл. Подумав, заглянул, набрёл на колхозников, торговавших тепличными овощами, накупил целую авоську огурцов, помидоров и болгарского перца. Авоську, кстати, купил тоже у колхозников, предложив за неё такую сумму, что у них сразу пропала охота спорить. Потом ещё деревенской сметаны взял, пригодится в хозяйстве, а до кучи ещё и целую индюшку – что-нибудь из неё сотворю в духовке, благо при холостяцкой жизни многому научился.

А чего экономить, если с деньгами, слава Богу, проблем не испытывал? Алла Борисовна

и Ротару вместе взятые со своими платежами явно не дотягивали до тех выплат, которые я через ВААП получал от исполнения своих (теперь уже своих) песен в кабаках нашей необъятной Родины. Теперь я понимал, почему Юрий Антонов считался в СССР легальным миллионером. Я-то ещё пусть и не миллионер, но кто знает, что будет через год-другой. На маминых сберкнижках уже под двадцать тысяч, между прочим.

Проходя мимо стенда с объявлениями об обмене жилплощади, подумал насчёт московской прописки. Почему бы и впрямь не приобрести кооперативную квартиру? Ну и что, пусть мне год ещё учиться, но зато уже будет собственная жилплощадь в Москве. Интересно, во сколько встанет двушка поближе к центру? Ну пусть десятка, максимум пятнашка, по идее вполне потяну, ещё и на жизнь останется и мне, и маме. Может, я её даже в Москву перевезу… А может и не перевезу, если мы с Ингой в этой квартире жить будем. Короче говоря, учитывая, что финансовый поток будет лишь крепнуть, то вообще по этому поводу париться не стоит. Вот пока две недели торчу в Москве – нужно этот вопрос как следует провентилировать.

А как домой пришёл и увидел Ингу, доскрёбывающую ложкой остатки супа в тарелке, так ещё и есть захотел так, что в животе заурчало. И то, время-то уже второй час, а в мой желудок кроме эскимо и газировки ничего с утра не падало. Так уж и быть, прохладная ванна на после обеда.

Пока Инга пила чай, умудряясь одновременно читать учебный материал по «Мёртвым душам», я сидел напротив и с аппетитом уплетал куриный суп, смачно втягивая в себя лапшу и закусывая здоровенным ломтем «Бородинского» хлеба.

– Ингуш, у тебя «праздничные дни» не прошли?

– Макс, говорила же, не называй меня так, ещё бы чеченкой обозвал… А ты что, уже по мне так соскучился?

– Ха, не то слово! Ты мне уже снишься ночами, – соврал я.

– Думаю, пару дней придётся тебе ещё потерпеть, – прищурившись, улыбнулась она. – Ты же ведь со мной здесь на все две недели?

– Я же обещал! И между прочим, чеченками не обзывают, а называют представительниц древнего горского народа. У них свой менталитет, у нас свой, надо относиться друг к другу уважительно.

– Ага, – хмыкнула Инга, – уважительно… Вон у папы двоюродный брат – инженер-строитель, в Волгограде живёт, несколько лет назад в Чечню приезжал строить какой-то важный объект. Год там жил и работал. Потом рассказывал, что у них там русского строителя местные зарезали за то, что он сделал комплимент местной девушке.

– В цензурной форме?

– Комплимент? Не знаю, но факт остаётся фактом.

– Я ж говорю – разные менталитеты… А я тут по ходу дела песню, кажется, сочинил для Пугачёвой, с которой она, возможно, поедет в Сопот на конкурс «Интервидение».

– Ого! А можно послушать?

– Так

у меня даже гитары нет, пока я музыку в голове прокручиваю, и сочиняю по ходу дела текст. Вообще это электронная музыка. Кстати, надо бы Пугачёву набрать. Стефанович от неё пару недель назад звонил, не знаю, почему сама не позвонила, может, считает это ниже своего достоинства… В общем, напомнил, что конкурс уже 22 августа стартует, а песню, с которой его супруга собирается второй раз подряд покорять Сопот, надо представить за две недели до отъезда. И песни этой у них на момент звонка ещё не было. То есть варианты у Аллы имелись, но она, как сказал Александр Борисович, не уверена, что среди них есть тот, который обеспечит ей победу. Я обещал подумать, напрячься, но всё как-то другим была голова занята.

Телефон Пугачёвой я помнил наизусть, а вообще у меня при себе всегда была маленькая записная книжечка с телефонами и адресами. За такой блокнотик с координатами известных личностей из сферы шоу-бизнеса некоторые заинтересованные лица могли бы отвалить приличные деньги.

Хорошо, что в этой съёмной квартире стоит телефон, пусть и с отключенным межгородом. Правда, сначала я набросал на бумагу текст песни, и только после этого набрал Пугачёву. Однако трубку поднял Стефанович.

– День добрый, Александр Борисович! Это Максим. Я сейчас в Москве, и у меня с собой новая песня для Аллы. Можно попробовать эту вещь предложить для поездки на «Интервидение», если вы, конечно, уже не определились с песней.

– Отличная новость, Максим! Я думаю, что не определились, пока Алле ничего особо из предложенного другими композиторами не нравится. Она сейчас на репетиции с ВИА «Ритм», готовит новый альбом, обещала быть поздно.

– Может, мне на репетицию и подъехать? У них же там есть нормальный синтезатор?

– Вообще-то, конечно, должен быть, у них вообще, насколько я знаю, аппаратура чуть ли не лучшая в стране… Подожди, я сейчас ей позвоню на студию, а потом тебе перезвоню. У тебя какой номер?

Стефанович перезвонил через десять минут.

– Записывай адрес, Алла тебя ждёт.

Студия, в которой репетировали Пугачёва и ВИА «Ритм», занимала две комнаты в правом крыле на втором этаже скромного Дома культуры на улице Донской. Одна, большая, была непосредственно репетиционной, вторая – что-то вроде комнаты отдыха, где я в данный момент, проделав указанный вахтёром путь, и застал весь коллектив. Музыканты, в числе которых были и две молодых женщины, пили чай и при этом некоторые одновременно курили. Пугачёва тоже держала между пальцев дымящуюся сигарету.

– А, Максим, привет! – стряхивая пепел в пепельницу, приветствовала меня она. – Что-то долго ты добирался.

– Да уж как получилось. Я ж в этих местах не был никогда, проехал лишнюю станцию на метро, потом у прохожих спрашивал, где этот Дом культуры находится.

– Ты всё ещё ездишь на метро? – то ли искренне, то ли наигранно удивилась Алла.

– Нужно иногда быть ближе к народу, знать и чувствовать, чем он живёт, – парировал я.

– Слышали? – повернулась к своим музыкантам Алла. – А вы когда последний раз в метро спускались?