Второй Саладин

Хантер Стивен

Было получено согласие вернуть на службу одного из старых ребят, опытного и толкового отставного офицера, чтобы он на время занял пост заместителя директора по оперативной работе, пока на это место не подыщут подходящего постоянного кандидата. Кроме того, Майлза Ланахана назначили помощником заместителя директора в знак признания его недавних блестящих заслуг. Майлзу исполнилось двадцать девять лет; он был на девять лет моложе самого молодого кандидата, когда-либо занимавшего эту должность.

Некоторое время спустя Данциг предложил

Майлзу пообедать с ним в превосходном французском ресторане в престижной части Вашингтона. Ланахан немедля согласился. В назначенный день он подъехал к ресторану в принадлежащем управлению лимузине и вошел в фойе в новехоньком сером костюме классического покроя в тонкую белую полоску. Его черные туфли были начищены до блеска, волосы аккуратно подстрижены. Однако ему все равно было немного не по себе: он никогда еще не бывал во французском ресторане и не знал, что заказать.

Он уставился в меню на непонятном языке.

– Молодое вино, бордосское. Что скажете, Майлз?

– Прекрасно, – ответил Ланахан пожилому политику. – Я скажу, что оно прекрасно мне подойдет.

– «Марго», пожалуйста, – сказал Данциг сомелье. – Здесь подают превосходный boeuf bourguignon, [44] – сообщил он Майлзу.

– Значит, его я и закажу, – решил Ланахан.

– Мне как обычно, Филипп, – бросил Данциг официанту, который исчез столь же быстро, как и появился.

44

Boeuf bourguignon (фр.) – говядина по-бургундски (в красном вине с луком). (Прим. ред.)

– Да, Майлз, вид у вас преуспевающий.

Ланахан залился краской под своими прыщами, потом застенчиво улыбнулся. Зубы у него блестели – сегодня утром он их почистил.

– Ну как, они там в управлении хорошо с вами обращаются?

– Я – герой, – ответил Майлз.

Он не преувеличивал. Так оно и было. В коридорах, на конференциях, по сотням неприметных признаков он ощущал это: он стал человеком, с которым считались. Он стал человеком, который раскрыл Йоста Вер Стига.

– О, вас просто наконец-то оценили по заслугам, – любезно заметил Данциг.

Он поправил свои темные очки, которые не могли до конца прикрыть лиловый фонарь, до сих пор украшавший его лицо.

«Чарди, должно быть, врезал ему от души», – подумал Майлз.

Да, Чарди, характер у тебя явно не сахар. Подбить глаз Джо Данцигу! Бог ты мой!

Обезображенное лицо Данцига, вполне естественно, породило настоящий вал толков, лишь усугубившийся после того, как один фотограф застал бывшего госсекретаря врасплох и снял его крупным планом, а фотографию продал в «Тайм», где ее напечатали в рубрике «Люди» под заголовком: «Данциг и его карманный „фонарь“».

Вскоре после этого политик выступил с заявлением, что попал в небольшую автомобильную аварию, в которой, к счастью,

не получил никаких серьезных травм. Этому, разумеется, никто не поверил. Непомерное эго и сластолюбие Данцига вкупе с его страстью к молодым замужним женщинам было слишком хорошо известно, так что не требовалось развитого воображения, чтобы придумать ситуацию, в которой он мог обзавестись таким фингалом.

– Вы прекрасно справитесь, Майлз, я в этом уверен, – продолжал Данциг.

– Спасибо. Я буду стараться, это точно.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Мне очень повезло, что я не пошел ко дну вместе с Сэмом.

– Вы из тех, кто всегда выходит победителем, Майлз. Я сразу это понял.

Ланахан кивнул. Да. Это действительно было так. Он был наделен истинным талантом всегда выходить сухим из воды.

– Послушайте, я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, – сказал Майлз.

– Пустяки. Прошу вас. Мне даже неловко. А вот и «Марго»!

Вино разлили. Майлз наблюдал за тем, как Данциг принял протянутый ему бокал, сделал крошечный глоток и одобрительно кивнул.

– Неплохо, – сказал он, не глядя на официанта.

Бокал Майлза уже наполнили; он сделал глоток напитка. Вино действительно было отменное. Должно быть, эта мысль отразилась у него на лице.

– Это «Шато-марго» урожая семьдесят седьмого года. Очень хорошее вино.

– Боже, оно великолепно, – сказал Ланахан.

– Майлз, я тут подумал… Последние несколько недель стали для меня настоящим испытанием. Они заставили меня ответить на множество важных вопросов. Например, хочу ли я провести остаток своих дней, бездарно прожигая жизнь ради собственного удовольствия?

– Я уверен, что не хотите, – сказал Майлз, ломая голову, куда клонит его собеседник.

– Я ведь все-таки сравнительно нестарый человек. Я считаю, что еще многое могу отдать обществу.

– Да, сэр. – Майлз сделал еще один небольшой глоточек вина.

– Возможно, мне захочется активно участвовать в делах на некотором уровне – официально или неофициально. Вы меня понимаете?

Ланахан не понимал. Но потом все же понял. Ну разумеется, он понял. Внезапно он сообразил, что ему предлагают заключить альянс. Так вот как делаются такие дела: ты помогаешь мне, а я тебе. Но что он может…

Он может очень многое. Теперь он это понял. Очень многое.

– Да, – сказал он. – Я согласен с вами, доктор Данциг. И я хочу, чтобы вы знали, что можете во всем на меня рассчитывать.

Данциг поднял свой бокал, помолчал секунду. Казалось, он что-то обдумывает.

– Майлз, – провозгласил он, – за будущее. Знаете, оно действительно принадлежит нам.

* * *

В тот же день примерно в двух тысячах миль южнее состоялся еще один конфиденциальный разговор, хотя и менее роскошно обставленный, в котором участвовали два других действующих лица истории с курдом.