Второй легион
Шрифт:
— Это всё, что ты можешь рассказать нам о порталах? — спросила Зокора.
Кеннард посмотрел на неё, и снова в уголках его губ заиграла это лёгкая улыбка. Он кивнул.
Зокора выполнила одно единственное призрачное движение.
Я увидел, как блеснула сталь её меча, когда она подскочила к Кеннарду, затем прозвучало стаккато металлических ударов о твёрдое дерево.
Не знаю, что меня впечатлило больше, как орудовала мечом тёмная эльфийка, чего я до этого момента ещё ни разу не видел или как концы посоха Кеннарда описывали кажущиеся спокойными, двойные круги.
Лиандра
Так же внезапно, как поединок начался, так он и закончился. После сильного удара клинок Зокоры пролетел остриём вперёд мимо меня, чтобы погрузиться глубоко в снег. Зокора дышала тяжелее, чем прежде, но нельзя было утверждать, что она запыхалась. Однако у Кеннарда на лбу выступил пот, а его грудь поднималась и опускалась, когда он тяжело дышал.
— Ты… теперь… довольна?
Зокора склонила голову на бок. Затем кивнула.
— Думаю, я получила ответы на свои вопросы.
— Какие… вопросы?
Она улыбнулась.
— Я назову тебе их, если ты ответишь.
Кеннард коротко рассмеялся.
— Есть… вопросы, которые… не стоит… задавать, — он коротко поклонился мне и Лиандре, развернулся и ушёл.
Мы немного подождали, я даже зашёл настолько далеко, что проверил, не остановился ли он всё же в выкопанной в снегу канаве, чтобы подслушать.
— Зачем вы это сделали, Зокора? — нарушила молчание Лиандра.
— Всё так, как я сказала: я хотела получить ответы на вопросы.
— Ну и как, получили?
— Как давно тебя побеждал кто-нибудь в бою на мечах? — раздался неожиданный встречный вопрос.
Я пожал плечами.
— Давно.
— Ты бы смог победить меня?
— Что это значит, Зокора? Я не собираюсь с тобой сражаться.
— Ответь на мой вопрос.
Я вздохнул.
— Я не знаю. Я никогда не знаю заранее, после, я обычно удивляюсь, что ещё жив.
— Я видела, как ты владеешь мечом. Думаю, всё зависит от обстоятельств. У тебя нет мастерства. Твой стиль ужасен. Это не твоя вина, все якобы такие совершенные фехтовальщики, которые направляли раньше твой клинок, не научили тебя ничему, кроме ошибок. Но у тебя есть их опыт, воля и поддержка. Если будешь сражаться со своим мечом, может случиться так, что ты победишь. Будешь сражаться с обычным, победу одержу я.
Я сказал бы о себе тоже самое: я не герой или мастер меча. Я не хотел этот меч и не заслужил его. Это было совпадение или проклятье Сольтара. Но всё же должен признаться, что был немного огорчён этим упрёком.
— И что теперь вы хотите этим сказать?
— Кеннард без труда меня победил. Он играл со мной, а когда начал задыхаться, закончил игру. У последовательности ударов, которая выбила у меня из руки меч, была вторая часть. Край его посоха смог бы уничтожить мой центр, — она прикоснулась
— Он начал быстро задыхаться, — попытался я приукрасить.
Зокора снисходительно на меня посмотрела.
— Ты бы испустил дух ещё раньше, Хавальд, — она протянула руку, и её меч вернулся к ней из снега. Она засунула его в ножны. — Ни один смертный не в состояние победить меня в честной битве. Он, однако, способен, — она задумчиво посмотрела в ту сторону, куда исчез Кеннард. — Мне просто интересно, что случится, если я буду сражаться нечестно.
Сказав это, она развернулась и ушла, оставив нас с Лиандрой в канаве одних.
Я смотрел ей вслед.
— Надеюсь, у неё не возникнет идеи попробовать, — наконец сказал я.
Лиандра прижалась ко мне и подняла взгляд.
— Итак, значит ты пытался объяснить Зокоре значение дружбы?
Я пожал плечами.
— Она спросила.
Лиандра рассмеялась, я почувствовал это всем телом.
— Как ты собирался объяснить ей это, используя пример наших друзей?
2. Мера благоразумия
Когда Лиандра и я вернулись в зал для гостей, нас приветствовал потрескивающий огонь в обоих каминах, расположенных возле длинных стен. Хольгер сидел за своим столом и что-то бормотал в свой кубок.
За другим столом сидели Янош и Зиглинда, вместе с Зокорой и Варошем, который тщательно полировал меч Зокоры. Там же устроились Торим, шахтёр и Ульгар, бывший страж Хольгара. Они играли в кости, поставив на кон несколько медных монет. За прилавком, взобравшись на табуретку, стоял Эберхард и мыл поверхности бочек, в то время, как Мария вытирала столы.
Кеннард сидел за столом, которым обычно пользовались мы с Лиандрой. Когда мы вошли он поднял взгляд и улыбнулся.
— Мария, чай для всех нас, — сказал он дочери хозяина постоялого двора.
Она улыбнулась ему, кивнула и поспешила на кухню. Не успели мы сесть, она уже вернулась, принеся на разносе глиняный чайник и три чашки.
Когда я впервые увидел Кеннарда, он выглядел как мужчина, который прожил по крайней мере три десятка и десять лет. Он был высоким и стройным, с плечами атлета и движениями танцора.
Как уже часто при виде его лица я подумал, что уже где-то его встречал, но всё ещё никак не мог вспомнить, где.
Его волосы были цвета старого льда, и хотя густые, подстрижены очень коротко, его зелёные глаза смотрели внимательно и часто сверкали от веселья. В уголках глаз сияли глубокие морщинки от смеха, нос подошёл бы орлу, а энергичный подбородок с его узкими губами превращали всё в лицо, которое выказывало энергию и способность добиваться своего.
И всё же было похоже на правду, что он учёный: кончики пальцев его левой руки были испачканы чернилами, и он многое записывал в одну из своих книжек.