Второй этап
Шрифт:
Не став задерживаться на поляне с телами бежавших из тюрьмы игроков, я направился по намеченному маршруту. Куда идти я знал – передвигавшийся по лесу каменный гигант оставил внушительную просеку в лесу. По этой просеке я и пошёл, логично рассудив, что она приведёт меня к загадочной зоне спецсодержания.
Глава 15. Чёртов Бешбермак
След каменного гиганта вывел меня аккурат к зоне спецсодержания, выглядящей как санаторий, вокруг территории которого намотали сеточный забор с колючей
Т-образная четырёхэтажная коробка «санатория» выглядела почти целой, но приглядевшись, я увидел выбитые окна и проломы прямо в стене. Похоже, из санатория сбежали те, кого изначально невозможно было удержать за четырьмя стенами. Насколько я понял, их держали под препаратами. Получается, их кто-то разбудил?
Я не стал идти внутрь. Меня не интересовали те, кто остался внутри. Слабаки, что не смогли выжить, трусы, не решившиеся бежать, или не вызволенные из камеры неудачники – наверняка кого-то из них Стальная Крыса хотел отдать мне на «перевоспитание».
Нет, мне нужны бойцы, а бойцов я смогу найти только на поле боя. Вот Эльза бы подошла, но она, к сожалению, на меня напала. Как дикий зверь, на инстинктах, только я повернулся спиной.
Поэтому я аккуратно двинулся в обход тюрьмы, ища следы сражений. Долго искать не пришлось – повсюду валялись вывернутые неведомой силой, нарубленные или разрушенные в труху деревья, взрыхлённая словно от взрывов земля, лужицы какой-то жидкости и прочее.
А ещё, конечно, трупы. В белых «пижамках» – бежавшие игроки, в военной форме – охранники. Причём, трупов и тех, и других было примерно равное количество. О чём я и говорил – на текущих уровнях немногие игроки по-настоящему смертоноснее вооружённого и тренированного человека. Даже выполнившие первый квест.
Вздохнув, я пошёл по следам разрушений, которые постепенно редели по мере того, как беглецы отрывались от погони.
Щелчок автомата и пуля проходит прямо рядом с моей щекой. Я упал на землю мгновенно, пропуская над собой целую очередь. Кто по мне стреляет, беглецы или охранники?
– Мужики, не стреляйте, я свой! – крикнул я из-за своего укрытия. – Меня послали разыскивать беглецов, Вяземский мой командир!
– Не п…зди, мразь! – ответил мне визгливый голос. – Вам, тварям, верить нельзя!
Один. Это обнадёживает. Проблема в том, что я его не чувствую – он находится более чем в тридцати трёх метрах от меня, за пределами действия ауры.
– Посмотри на мою одежду! – крикнул я. – Я одет не в пижамку!
– А может, ты её с трупа снял?
– Так она по размеру! – резонно ответил я. – Футболка, джинсы, кроссовки – всё по размеру!
Ну да, одет я был, разумеется, в повседневную одежду – камуфляж остался в сумках.
– Покажись! – раздался приказ.
Мысленно готовясь получить очередь в грудь, я показался, подняв руки.
– Смотри, мужик! Всё по размеру!
– Ладно! – засевший с винтовкой голос принял решение. –
Откуда-то из-за деревьев ко мне вышел одетый в камуфляж, броник и каску охранник с висящим на ремне АК, направленном на меня. Прикинув, что если бы он хотел меня убить, то так бы и сделал, я решил никак не реагировать.
Мужик подошёл ко мне метра на два и приказал:
– Упрись в дерево лицом, обе руки соедини за спиной!
А вот это БДСМ мне уже не нравилось!
Тем не менее, я повиновался. Как только охранник за моей спиной зазвенел наручниками, я резко повернулся, одновременно уходя с линии огня противника, и, призвав револьвер, прострелил ему бедро.
Подскочив к падающему мужику, я перехватил ствол калаша, не давая прицелиться в себя, и пяткой пнул тюремщика в лицо. Затем, размахнувшись, добавил по лбу рукоятью тяжёлого револьвера. Потом ещё и ещё – пока охранник на земле не затих.
Железный Феликс на такое обращение ответил образами недовольного бурчания, но я его успокоил, объяснив, что так мы всё равно победили врага.
Связывать отрубившегося противника я не стал. Надеюсь, он не откинется, а умрёт – так сам виноват. Нечего было на меня нападать.
Немного подумав, я отобрал у него АК – чтобы не опасаться выстрела в спину.
Дальнейший мой путь по несущему на себе следы разрушения редкому леску минут через десять-пятнадцать вывел меня к новому месту сражения. Правда, на этот раз оно уже отгремело. Действуя по уже отработанной схеме, я спрятался за деревом и аккуратно выглянул, исследуя обстановку.
На расчищенной полянке в окружении пары дюжин трупов в позе роденовского мыслителя на пеньке сидел по пояс голый здоровенный бородатый мужик, покрытый татуировками с ног до головы.
Живописно раскинувшиеся по залитой кровью поляне мертвецы несли на себе следы страшной насильственной смерти. Причём, к каждому костлявая пришла в каком-то оригинальном обличье. Тут присутствовало вбитое в голову лицо, и череп, разбитый, словно яйцо, а также оторванная челюсть, вмятая внутрь страшным ударом грудная клетка, вырванные с мясом конечности и другие следы страшной и болезненной кончины.
Татуировки на бугристом от могучих мышц теле здоровяка не несли в себе абсолютно никакого смысла и противоречили друг другу. Паутины, цепи, волны и странные орнаменты формировали узор, обрамляющий более крупные татуировки. Над правой грудью у него была набита свастика и написано «Хайль, Гитлер!», над левой грудью сияла красная звезда, под ней – изображение хитро прищурившегося Сталина, от которого отходил комиксовый бабл: «Смерть немецко-фашистским захватчикам!». На пузе значилась надпись: «Жизнь ворам, смерть мусорам!», но на плечах отчётливо читалось «Воров и блатных давлю как тараканов». На левом плече был даже выбит погон с несколькими звёздами. Под шеей у здоровяка «висела» звезда Героя России. Эти и ещё куча других татуировок представляли из себя жуткую какофонию смыслов, вдумываться в которые я не захотел.