Второй этап
Шрифт:
После переклички, проверки оружия и инструктажа, рота вышла за ворота, чтобы приступить к поиску беглых игроков-преступников. Что-то сверив на цифровом планшете, выкрашенном в камуфляж – я такой в первый раз видел – Вяземский скомандовал скорый марш к точке начала поисков.
Два крепыша, которых я отпинал за непослушание, оказались взводными и теперь волнующимися от ответственности голосами передавали команды своим отделениям.
Вообще, вооружены игроки были по последнему слову техники: похожие на американские шлемы с укреплёнными на них непонятными
Шагающий рядом со мной Вяземский периодически втыкал в свой камуфлированный планшет. Скосив глаза, я заметил карту, по которой перемещались непонятные точки и линии. Координаты союзников и целей, скорее всего.
Подняв взгляд к небу, я увидел парящие точки БЛАшек. Ну как, увидел… Предположил, что это беспилотники – птицы так не летают. Павел в подробностях рассказывал мне о об этих предвестниках скорого артиллерийского или авиационного удара. Однако, сейчас они на нашей стороне, ищут сбежавших из тюрьмы игроков и передают тактическую обстановку участвующим в поисках.
– Учитывая, что многие игроки, скорее всего, используют стихийную магию вроде файерболов или электричества, – вспомнил я швыряющегося шаровыми молниями Скола. – То лучше, конечно, вместо военной формы всех обрядить в одежду для пожарных.
– Думаешь, один такой умный, да, Мэлс? – фыркнул комроты Вяземский. – Мы в армии тоже не идиоты. Спецкостюмы находятся сейчас в разработке.
– Болтливые вы тут, – сказал я, немного расстроенный тем, что моя идея не нова. – А ещё секретная часть, грушники…
– А ты сам уже часть тайны, – пожал плечами блондин-кавалергард. – Думаешь, я тебя просто так с собой взял? Мне о тебе Федор Игоревич рассказал.
– Кто?
– Наверное, ты знаешь его по нику – Стальная Крыса. В общем, он приказал от тебя ничего не скрывать и, по возможности, пробудить патриотизм. Кстати, пробуждается?
Я прислушался. Патриотизм молчал.
Тогда я вспомнил деда, раздававшего пинки японцам в Манчжурии.
Что-то шевельнулось.
– Кажется, что-то чувствую…
– Ага! У меня тут как раз есть форма службы по контракту. Государственным игрокам полагается оклад плюс премия за вредность, плюс боевые, военная ипотека, то да сё, в общем – весь пакет. Подписываешься?
– Не настолько пробудился, – хмыкнул я. – А какое звание у Стальной Крысы?
Тут Вяземский задумчиво пожевал непонятно где сорванную травинку:
– А он больше не носит погоны. Он теперь секретный советник Президента по делам игроков. Да и звания гэбэшников для нас, армейцев, пустой звук.
– А кто главнее, он или Баранов?
Тут комроты вновь взял паузу, но в конце концов изрёк:
– Пока непонятно, времени всего ничего прошло, никто ничего не понимает – так стремительно события развиваются. Официально Стальная Крыса вообще не имеет права нами командовать, он же гражданский. А Баранова только
– Африка, – кивнул я. – А зачем туда вообще полезли?
– Думаешь, мне докладывают? Говорят, что штаб Сил специальных операций всё спланировал, а ещё говорят, что китайцы дали надёжные разведданые. Да и игроки, которых отправили на чёрный континент… Это не эти порученные мне щенки, там были волкодавы, вроде тех, кто сейчас из тюрьмы сбежал…
– Вроде тех, кто сбежал? – ухватился я за конец реплики.
Некоторое время Вяземский втыкал в свой планшет, корректируя марш роты – мы сошли с дороги и углубились в редкий лесок.
Наконец, поняв, что выжидательное выражение на моём лице никуда не пройдёт, блондин-кавалергард ответил:
– Знаешь, чем отличаются те, кто откинул коньки в Африке, и те, кто сейчас сидит или сбежал из спецзоны? Первые слушались Стальную Крысу, а вторые – нет. Вот и вся разница. А кукушка, что у тех, что у других явно съехала набекрень…
Минут через двадцать неспешного разговора маршрут завёл нас в редкий лесок, и комроты скомандовал:
– Растягиваемся в поисковую цепь! Беглых игроков из спецзоны все понимают, как опознать!? Резервная группа – держитесь позади!
Подозвав взводных, он на планшете начал что-то им показывать.
Затем командир громко отдал команду «Вперёд!» и махнул рукой. Мы пошли – четыре десятка нервничающих государственных игроков, растянувшихся в поисковую цепь, за ними небольшая резервная группа. Замыкали формацию я и комроты.
Честно говоря, я не понимал, на что Вяземский рассчитывает. У роты не было ни собак, ни, по всей видимости, каких-то сенсорных способностей для обнаружения беглецов. Просто прочёсывая леса вряд ли кого найдёшь.
Взглянув на расслабленное лицо комроты, так контрастирующее с напряжением, исходящим от госигроков, я начал подозревать подставу. Какую? К примеру, что Вяземский так упорно искал на цифровой карте не беглецов, а место, где они отсутствуют.
Медленно шагая по тропинке, я осознал, что отходить от основной группы не имеет никакого смысла – всё равно потеряюсь в лесу. Вокруг была не моя, чужая местность, в которой я совершенно не ориентировался.
– Мне кажется, что никого тут нет, – наконец не выдержал я минут через тридцать неспешной ходьбы по лесу. – На что мы вообще рассчитываем?
– Ну и хорошо, – чересчур быстро ответил комроты. – Прогуляемся по лесу, подышим воздухом, провентилируем лёгкие…
Блондин-кавалергард не выглядел трусом, поэтому я решил, что он просто считает своих подчинённых неготовыми к реальному бою. Зря он так – меня никто не спрашивал, хочу я сражаться или нет. СУР не знает пощады и жалости.
С другой стороны, в ходе первого этапа погибли девять из десяти человек, а совсем недавно прорва государственных игроков отбросили коньки, попытавшись укусить то, что оказалось им не по зубам. Чудовищная смертность, так что Вяземского можно понять.