Второй атт
Шрифт:
– Рождественский пудинг! – торжественно объявил дворецкий самого главного гостя сегодняшнего вечера и распахнул дверь.
Кухарка, ступая медленно и величаво, несла на вытянутых руках блюдо с плам-пудингом, политым бренди и подожженным. Пудинг встретили восторженными возгласами и рукоплесканиями, один только Сирил даже не поднял взгляд от тарелки…
– Очень вкусно, – похвалила миссис Вашингтон, попробовав лакомство. – Совсем как дома, только у нас пудинг еще пропитывали кленовым сиропом.
– Лучше ромом! – авторитетно вставил полковник, орудуя вилкой с видом настоящего
Судя по выражению лица, только вежливость не позволила миссис Вашингтон высказаться по этому поводу, но скривилась она весьма выразительно. Впрочем, как оказалось, дело было совсем не в странных вкусовых пристрастиях полковника. Миссис Вашигтон прожевала кусочек, потом состроила странную гримаску… и деликатно выплюнула на ложечку крошечное серебряное колечко.
– Ой, – растерянно сказала она. – Что это?
– Кухарка всегда кладет в пудинг разные мелочи, – пояснила тетушка Мейбл. – Она говорит, это на счастье.
– И что означает кольцо? – живо заинтересовалась миссис Вашингтон.
– Скорую свадьбу, конечно! – понимающе усмехнулась та, старательно кроша свою порцию на тарелке. Кажется, ей тетушка совсем не хотелось сломать зуб о спрятанный в пудинге символ удачи.
– О, – только и ответила миссис Вашингтон, потупившись, и зарделась совсем по-девичьи. На мой взгляд, ее вполне устраивал статус богатой вдовы, и выходить замуж повторно она не торопилась – ведь тогда все ее деньги перейдут в распоряжение мужа!
Кажется, Лайонелу смущение Мирабеллы понравилось, хотя едва ли он намеревался на ней жениться. Он придвинулся поближе к ней и сказал ей на ухо что-то такое, отчего маленькое ушко вдовы зарделось.
Я скосил глаза на Сирила, ковыряющегося в тарелке, и воскликнул с преувеличенным восторгом:
– Сирил, посмотри, у тебя якорь!
– Где? – безразлично откликнулся он, звякая вилкой об этот самый якорь.
– В пудинге, – объяснил я ему, как ребенку.
Миссис Вашингтон даже соизволила отвлечься от своего кавалера.
– Ой, и вправду – якорь! А вы знаете, что он означает, мистер Кертис?
– Нет, – буркнул Сирил, не поднимая глаз, и раздраженно отложил вилку. – Не знаю, миссис Вашингтон!
– Якорь – символ надежды, – произнесла она мягко.
Сирил замер и, словно завороженный, поднял на нее взгляд… но момент испортил Лайонел, вдруг надсадно закашлявшийся.
– Чертов пудинг! – сумел произнести он между приступами кашля.
– Мистер Палмер, здесь дамы! – возмутился полковник, но помощь ближнему все же оказал – стукнул пострадавшего по спине, да с такой силой, что Палмер едва не клюнул носом в тарелку. – Не помогло?
Палмер, кашляя, мотнул головой.
Полковник от всей души добавил еще (кажется, Сирилу очень хотелось ему помочь, но он не осмелился), и монетка наконец выскочила из горла Палмера.
– Спасибо, – обессиленно прохрипел он. – Чертов…
– Мистер Палмер! – повысил голос полковник.
– Простите, дамы, – повинился Лайонел и отвел загорелой рукой упавшую на глаза прядь волос. – Я хотел сказать, очень вкусный пудинг. Миссис
Тетушка молча улыбнулась и кивнула, но неискренней похвале определенно не обрадовалась.
– Монета – символ богатства, – утешающе поглаживая Палмера по плечу, сообщила миссис Вашингтон.
Сирил отчетливо заскрипел зубами, а старший инспектор прокомментировал вполголоса:
– Только оно, кажется, стало мистеру Палмеру поперек горла.
Я встретился глазами с Таусендом и прочитал в них то же опасение, которое испытывал сам. Хватит ли у Сирила выдержки, чтобы пережить это Рождество?
По счастью, в целом трапеза прошла достаточно спокойно, хотя некоторое напряжение все-таки ощущалось. Тетушка Мейбл оживленно обсуждала с миссис Таусенд старинные рецепты, полковник негромко беседовал со старшим инспектором о колониальной политике (время от времени они делали попытку вовлечь в беседу и меня, но я уклонялся), Сирил молча поглощал разнообразные яства, а я наблюдал за не на шутку разошедшимся Палмером. Тот щедрой рукой подливал вина себе и миссис Вашингтон и начал уже нашептывать ей на ушко нечто такое, отчего на обычно бледных щечках дамы появлялся прелестный румянец. Ну а уж когда он осторожно взял ее за руку, мне пришлось схватить Сирила за полу пиджака, иначе бы он точно вскочил и… не знаю, как минимум вывалил на Палмера блюдо с индейкой.
Тут, на удачу, ужин плавно подошел к завершению, и вся компания переместилась в гостиную. Сирил был схвачен и твердой рукою тетушки Мейбл усажен за карточный столик: им с четой Таусендов не хватало четвертого игрока. Кузен отчаянно отбивался, уверяя, что ненавидит бридж, но тщетно… Видимо, тетушка поняла, что Сирила нужно чем-то надежно занять, иначе быть беде.
Мы с полковником расположились в креслах: он предпочитал карточные игры посерьезнее, а я вовсе не любил играть. Палмер же устроился на диване рядом с миссис Вашингтон и теперь самозабвенно травил байки. Собственно, рассказать о дальних странствиях его попросила именно она, и я еще заметил, как сперва тетушка, а потом инспектор взглянули в мою сторону. Но нет, я совершенно не собирался встревать с собственными воспоминаниями…
Поначалу Палмер рассказывал что-то совершенно несусветное, из разряда охотничьих или рыбацких баек: о гигантских пауках, чудовищных змеях, грозных крокодилах и кровожадных львах, с которыми он расправлялся одной левой. Миссис Вашингтон тихонько вскрикивала в самых напряженных местах и прижимала ладонь к вздымающейся от волнения груди, полковник одобрительно хмыкал, а Сирил начинал путать карты. Они с миссис Таусенд проиграли уже трижды.
Я же подавлял желание прикрыть лицо рукой, чтобы никто не видел его выражения. По-моему, Лайонел слегка перебрал… Ну скажите, вот что это за бред? Как можно поймать анаконду длиною больше тридцати футов голыми руками, а потом использовать ее вместо веревки для того, чтобы спуститься с отвесного обрыва? Что эта анаконда вообще забыла на обрыве?! Он бы еще рассказал, как переплыл море на гигантской водяной черепахе…