Второгодник
Шрифт:
Ну…, давайте…, соглашайтесь! Поднимите руку, ну…, поднимите… Вот так, а теперь резко опускаете и одновременно говорите: "Черт с тобой, согласна!"
Все опять рассмеялись, а Ольга Владимировна взяла под руки Никитиных повела их в здание, бросив через плечо:
— А Игорек пока пусть идет в песочницу.
Как ни странно, но я действительно сел на край песочницы и стал делать куличики из маленьких формочек, которых вокруг валялось огромное количество.
— Посмотрите! Какая прелесть! Мой начальник играет в песочнице. Борис Павлович, вы такое могли себе представить?
Они вышли на улицу через полчаса, чем-то очень довольные, и принялись третировать мою скромную тушку.
— Отольются вам детские слезки, —
Я состроил мстительно-саркастическую рожу и опять показал язык. Все рассмеялись, и я в том числе.
Ясли состояли из спальни на тридцать мест, большого зала для спортивно-творческих занятий и мастерской для резательно-строгально-покрасочных и всяких прочих работ. Значительное место занимала душевая, здесь была даже возможность обливать детей из шлангов. Ну, и конечно, бассейн. Он представлял собой пять чаш по двадцать метров длиной, метр шириной и метр глубиной. Со стороны чаши выглядели как продолговатые сооружения в метр высоты, которые стоят на полу. Это было сделано для того, чтобы тренеры могли ходить вдоль бортика с любой стороны и поддерживать ребенка, не залезая в бассейн. Выглядело это немного циклопично, зато удобно и одновременно позволяло заниматься с большим количеством детей.
Наши хождения продолжались до восьми часов вечера и закончились в столовой.
— Игорь, мы готовы озвучить свое решение: мы согласны начать у вас работать.
Я выпустил воздух и немного обмяк; оказалось, что все эти дни был сильно напряжен. Не было ни радости, ни счастья, ни даже удовлетворения, только усталость.
Подозвав дежурного по столовой, попросил его пригласить сюда Нонну Николаевну с лучшей бутылкой вина, которая у нее есть. Директор появилась минут через двадцать.
— Борис Павлович, Лена Алексеевна, позвольте вам представить хозяйку всего безобразия, которое вы сегодня видели, и того, чего не видели, — директора школы Нонну Николаевну Карасеву. Нонна Николаевна, это — семья Никитиных.
— Очень приятно! А я о вас все знаю: Игорь мне все уши прожужжал. И могу сказать, что без Игоря ничего этого не было бы, от слова "совсем". Все движется его идеями, а мы по мере сил помогаем и чаще всего не поспеваем!
Нонна Николаевна светилась и энергией, и счастьем. За этот год она превратилась в красивую, уверенную в себе, самодостаточную особу. Трудно себе представить, каким должен быть мужчина, чтобы иметь право и возможность находиться рядом с нею. Проблема рисуется, однако.
— Представьте себе, сижу я в кабинете, готовлюсь к своему первому году в качестве директора школы, а тут заходит вот этот щегол в трениках с вытянутыми коленками и подает заявление: просит принять у него экзамены за девять классов включительно и начать учиться сразу в десятом. Пожалейте, говорит, Нонна Николаевна, я могу, не сходя с этого стула, процитировать всю "Анну Каренину", разложить бином Ньютона, а вы меня в первый класс, на целый год учить букварь… Сейчас это смешно, а тогда я остолбенела, слова сказать не могла. А еще очень ярко помню, как хохотал Косыгин, когда Игорь сказал, что ему некогда заниматься Свободной Экономической Зоной, потому что надо сдавать выпускные экзамены в школе и вступительные в институт.
— Да уж, нас он тоже потрясает вот уже второй день. Он сбил нас с катушек полностью, мы, вообще, не понимаем, где находимся.
— Он мо-ожет, — выдала Нонна Николаевна, — но с ним так здорово, что я не понимаю, кто и за что свалил на меня такое счастье. Игорь, на этот раз я вполне серьезно. До встречи с тобой я не могла себе даже представить, даже подумать о том, чем сейчас занимаюсь. А эта "счастливая мордашка коллектива", да за нее я готова всю свою кровь по капельке отдавать. Нет, Игорь, молчи и слушай, что взрослые люди
Мы проболтали часа два, а утром Никитины уехали. Договорились, что через две недели пришлем в Болшево грузовик с фургоном и автобус для вывоза всей семьи. С Нонной Николаевной мы решили к их приезду собрать совещание всех педагогов начальной школы, чтобы обсудить, так сказать, "госзаказ" на первоклашек. Надо бы сразу наладить кооперацию всех школьных структур, а главное — подготовку специалистов для других школ.
Сегодня наш знаковый день. Первый выпуск новой школы. Позади все волнения со сдачей выпускных экзаменов, сегодня общесельский выходной. Все стоит, народ гудит, даже прибалдевшие собаки попрятались в тихие закутки. Погода пока не поняла, как относиться к этим людишкам, и не балует солнышком, хотя есть положительные ожидания на вторую половину дня. Бабы пекут пироги, пирожки, ватрушки и прочие вкусности, мужики режут свиней и баранов и готовят шашлычно-колбасное пиршество. Девчонки бегают стайками от двора к двору — и, что они там обсуждают, никому не известно. Одни пацаны вроде бы подрастерялись, потому что им не определили фронт работ, вот они и оказались за скобками общей суеты.
Мы с Нонной в данный момент спрятались ото всех у нее дома и, обнявшись, молча стояли на середине комнаты. В этом действии не было ничего предосудительного. Просто есть такой бессловесный способ выразить свой восторг, свою благодарность, свою преданность самому близкому, после мамы, человеку на земле.
Мы победили!!! Мы дошли до конца!!! В нас поверили сельчане и не только!!! И мы… растерялись! В мозг, в сердце никак не заходило, что это сделали Мы и что мы сделали Это! Если честно, хотелось от души расплакаться, причем и мне, старому, и Малому. Нонна, конечно, поняла бы и поддержала, но было все-таки неловко.
Накаркал, расплакалась Нонна, а поддержал ее уже я. Так сладко плакалось, что мы с ней улыбались. Улыбались и плакали, плакали и улыбались, а слезы текли ручьями…
В комнату ворвался Ухо и врос на месте, как вкопанный, напоровшись на увиденную сцену.
— А вы чего делаете? Плачете что ли? С вами что?.. Случилось чего?
— Серега, это мы о своем, о девичьем, тебе не понять! — внес я ясность, и мы с Нонной рассмеялись весело и легко.
Не мудрствуя лукаво, я предложил отпраздновать выпуск праздником "Алые Паруса". Его пока еще не празднуют ни официально, ни подпольно, а мы вот "придумали"… Леспромхозовцы смастерили трехмачтовую посудину, которую даже с большой натяжкой не назовешь бригом, но три паруса не ней были и красные разводы тоже. Была Ассоль и был принц… И было плаванье по реке Луга. На этой посудине будут выгружаться на берег наши выпускники, ведя под руки главных героев сегодняшнего праздника. Планируется много музыки, танцев и гуляние до утра. Подозреваю, что будут распиты бутылочки вина и выкурены тайные сигареты, будут поцелуи и обнимание по углам, будут клятвы вернуться и встретиться через пять лет… Будет все, как у всех, — трогательно и запоминающе.
Результаты первого учебного года мы с Нонной признали успешными, но, если положить руку на сердце, они оставляли двойственное впечатление. С одной стороны, ребята освоили программу за десятый класс так себе, кто-то лучше, а кто-то нет. А с другой стороны, они находились в невероятно стесненных обстоятельствах, потому что изучали как бы две программы и много занимались не учебной работой. Если во внимание принимать это, то ребята просто молодцы и показали нам с Нонной, что мы в принципе на правильном пути, надо только провернуть колесо полностью. Ну, а главной нашей победой мы считаем то, что все ребята собрались поступать в институты, причем четверть в педагогический, к Иванову, а остальные в технологический. Все обещали вернуться, но… жизнь покажет!