Второгодник
Шрифт:
— Надо бы с экономистами посоветоваться.
— Я уже советовался. Они говорят, что это сто процентов беспроигрышный вариант.
— Не уверен, но пусть едет, а там посмотрим. Кобыла с воза — бабе легче.
— Давай, я ему в помощь и под контроль отправлю своего спеца. Понимаешь, он почти засветился в этом Октябрьске, в связи с последними событиями.
— Отправь, тебе виднее, — Александр Николаевич уже не слушал.
От Шелепина Семичастных поехал на явочную квартиру, чтобы встретиться с Сергеем Афанасьевичем.
— Почему ты так подставился? Ты же профессионал в конце концов!
— Там разгоралась война на
— Какое уничтожение? Ты о чем? Пьяная разборка — вот что это такое!
— Двадцать два человека с ножами и обдолбанные до усрачки для простых пьяных разборок в село не бегут, где, кроме безоружных крестьян, нет никого.
— И что с тобой после этого делать?
— Отправляйте в отставку.
— Какая отставка? На тебе секретов, как на собаке блох!
— Ну, не знаю, вы начальник — я дурак…
— Ты знаешь, что твой Игорек в Штаты собрался?
— Ну…
— Что ну? Знаешь? Вот и поезжай за ним и организуй его охрану. Мне очень интересно, что он с собой принесет, когда вернется. Креативный товарищ, знаешь ли.
— Так он на пять лет едет…
— Ты рядом с ним не светись…, удаленно, удаленно.
— Как прикажете! У меня все есть: и легенды, и паспорта, и деньги, но надо бы подкинуть, чтобы команду собрать.
— Финансирование и связь — через консульство.
— Понятно. Давайте наводки на него и — до связи.
— Пока.
Я стоял на трибуне и плакал. Рядом со мной стояли мои мама и папа, Нонна, Виктор Сергеевич, Иванов, Кутепов, Долгополов, Елена Петровна и Александр Сергеевич, Никитины, Ольга Владимировна, Петрович, Искандер — все улыбались, смеялись и тоже плакали. Перед нами колыхалось и хлопало в ладоши море людей. В нашем селе живет больше трех тысяч человек, и все они здесь; мне сказали, что приехали все десять "Школ", а это еще три тысячи человек, приехали делегации от всех восьмидесяти наших школ, треть института имени Герцена, Кингисеппские органы власти, которые реформированы нами под себя, едва ли не в полном составе, да и еще, наверное, кто-то…
Я хотел попрощаться со своими друзьями из Октябрьска перед отъездом, но, как оказалось, шила в мешке не утаишь, и собралось это море людей, которые почему-то считают меня причастным к тому, чем они сегодня живут. Это уже давно не так! Уже давно они все взяли в свои руки, и я не знаю, кто из них чем занимается. А они вот что делают!!! Как мне быть с этим?!!
"Виражи" играли "День Победы", все подпевали, постепенно сливаясь в один голос и крепчая, пока над Октябрьском не загремела эта великая песня, как майский гром.
— Спасибо вам! — я поклонился этим людям в пояс до земли. — Спасибо вам огромное!!! Что встали на уши вместе со мной…
Меня прервал дружный рев, потому что среди этих людей выражение "Ставить на уши" связано строго со мной и с него начинается любое новое дело. "Ладно, езжай и ставь их там на уши!" — так высаживаются новые директора в новые школы.
— Я еду в Америку, надо их…
— Ставить на уши! — заревел народ.
— Они там слегка зажирели, надо их слегка пощипать, чтобы помогли нам ускориться и выйти на передовые рубежи науки, технологий и производства. Я не знаю, как мне это удастся сделать, но постараюсь что-нибудь придумать. Вы остаетесь. Двигайтесь на Москву и в Черноземную зону. Москва — ключ к управлению
Дальше говорить мне не дали, потому что никто даже не смеялся: все ржали, как кони. И я вместе с ними.
"Виражи" начали играть "Прощание студента", и потихоньку народ стал подпевать, успокаивая свой ржач. Потом пели что-то еще и еще. Никто говорить не рвался, стали накрывать столы. Мы с Нонной и Игорем Ивановичем ходили среди людей и перекидывались какими-то словами, каким-то шутками, жали руки, говорили пожелания. Конца и края этому действу не было. "Виражи" играли, молодежь танцевала, по-моему, они слишком буквально откликнулись на лозунг "Удвоить население страны".
К своему удивлению, я вдруг заметил, как держали друг друга за руки Нонна Николаевна и Игорь Иванович. Я им подмигнул, и потому, как они смутились, причем оба и одновременно, понял, что выдали они себя с головой. "Совет вам и любовь! Я так рад за вас. С меня — свадебный подарок!" Тем самым я вогнал их совсем уж в свекольный окрас. Мои вы, хорошие! Сегодня я любил их всех.
Мама с папой сидели на лавочке и тоже держались за руки, аки голубки, да что сегодня за день такой?
— Мамуля, вы сидите, как в первый день после свадьбы!
Мама рассмеялась:
— А мы живем, как будто начали по новой. Твоя школа… — это что-то! Мозги выворачивает… Я раньше, как будто спала, а сейчас проснулась. Да, Миша?
— Согласен, Валюша. Действительно, очень необычные ощущения.
— Так вы ко мне приедете? Или здесь будете работать?
— А как надо, сынок? — мама спрашивала как-то легко.
— Вместе, может, оно и лучше бы было. Я уж больно скучать по вам буду…
— Нам без тебя тоже плохо будет! — совершенно неожиданно вставил папа. Это было так на него не похоже.
— Давайте, так поступим. Я напишу вам ближе к Новому Году, когда будет более-менее понятно с планами, условиями жизни и так далее, а там и порешаем, ладно? Первые полгода у меня работа будет круглосуточная, скучать особо некогда будет, — я грустно улыбнулся, потому что скучать начал уже прямо сейчас.
— Сынок, а ты Бога видел? — вдруг полушепотом спросила мама.
— Валек, ну ты что? Это же глупости! — папа обнял маму.
— Я его слышал. Он сказал мне, чем я должен заниматься, а он будет за мной наблюдать. Моя память, сила, знания, песни — это все Он. Я живу вторую жизнь, и всем этим уже занимался, — я обвел руками вокруг, — просто не знаю, когда и где я жил.