Второе рождение
Шрифт:
А из отремонтированного на спонсорские деньги корпуса на своих машинах уезжали современные студенты. А выпускники десятилетней давности уезжали на автобусах в съёмные квартиры.
С тех пор Виктор зажил более спокойно. Стал иногда бывать счастливым. несмотря ни на что. До этого был только загнанным, а тут стал бывать счастливым, даже с новыми навалившимися проблемами. И увидел, сколько вокруг несчастливых людей. Начиная с родителей. Они абсолютно несчастливые. И не позволяют быть счастливыми другим людям рядом с ними.
Несчастливы абсолютно все женщины от 26-ти до 45-ти лет. И максимально стараются делать несчастными окружающих. Малейшее
Несчастны школьники, студенты, учителя, врачи, кондукторы в автобусах, продавцы в магазинах, ведущие на радио… Все. Счастливых – единицы. В основном, инвалиды, которые по весне начинают выходить из дома, подставляя бледные худые лица солнышку, и блаженно улыбаясь. Но и они очень быстро начинают брюзжать, что вёсны уже нынче не те.
Что из этого можно было рассказать? Что ответить на вопрос, «чем занимаешься по жизни?»? Но после молчания, вдруг решился. Этим людям, с которыми только что ели из одного котелка, можно сказать честно:
– Выживаю. Хватаюсь за всё, чтобы выжить… Тоска во всём просто смертная. Не знаю, куда себя деть.
– Заметно… – после паузы отозвался Анатолий, пока Виктор переживал облегчение от признания. – Исчерпывающий, конечно, рассказ, но эти несколько слов говорят гораздо больше, чем долгое хвастовство. Хочешь исправить это или будешь дальше самозабвенно тонуть в своей тоске?
– А как это можно исправить? – несколько обиделся Виктор. В ответ на признание он ожидал сочувствие. Они же ничего про него не знают!.. Сокровенным поделился, а его не жалеют. Но промелькнувшее чувство надежды на мгновенное решение всех его проблем опять привычно засветило внутри. Ему опять повезло: он встретил добрых волшебников, грубых, резких, но явно довольных этой жизнью, среди комаров, в мокрой одежде, которые сейчас исправят его жизнь.
– Долгой тяжёлой работой. Но зависит от желания: чем мощнее желание – тем проще исправить, – дежурной фразой ответил Анатолий.
– Долгой – это сколько дней? – чуть разочарованно проговорил Виктор. Хотелось поддеть этого напористого выскочку, которого никто не спрашивал, а он лезет в чужую жизнь.
– Долгая работа – это не про время. Хотя и про время тоже. Не один месяц трудов, по-хорошему. Долгой тебе жизнь покажется от объёма новых ощущений. Но ты явно не понимаешь, про что я, так? Так. Ладно, не отвечай сейчас. Просто знай: если ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ – прямо об этом скажи. Будет тебе очень простой и подробный план действий, который ты сможешь выполнить только при большом желании. Не будет желания – ничего не изменишь. – Помолчав, Анатолий добавил: – Это уже избитые слова. Они утратили свой первоначальный глубокий смысл. Требуют специального понимания. Поэтому скажу, и заканчиваю, пока не спросишь сам: самые успешные люди – это люди, которым сильно надо в туалет. Никто из них не останавливается на половине пути. Они сами себя не успокаивают фразой «ну я поискал сортир, там не было…», а находят туалет там, где никогда бы не нашли, не разрывай их на части от желания пописать. В общем, если подопрёт – спрашивай.
– Да-да, я бы не отказывался от предложения Анатолия Ивановича, – вступил в разговор Александр Викторович. – Его курс весьма результативный, готов это подтвердить.
– И Аня может поучаствовать, тараканов погонять – задумчиво сказал Пётр.
– Тараканы – это было бы хорошо. Думаю, там явно куда более опасные твари пожрали всех тараканчиков – ответил Анатолий.
– А что
– Думать. Много думать, перестраивать мышление. Для разминки: вот сейчас после обеда копать начнём, попробуй понять, а что дальше? Каждую свою мысль, каждое действие развивай вопросом «что дальше?». Это первое, с чего надо начинать. Получится – можно будет двигаться дальше, извини за тавтологию – ответил Анатолий. Помолчал, допивая кофе и закончил, несколько ошарашив Виктора, но, видимо, не тронув за живое остальных: – А планируя и начиная любое действие, задавайся вопросами: «что делать с трупом?» и «как всё правильно рассказать?».
– Пора за труды? – спросил-скомандовал Александр Викторович.
– Пойдём – вставая, ответил тяжело моргавший Пётр. Встал, потянулся, пропел, безжалостно коверкая мелодию оригинала – «День уткнулся в восток, на старте и слёг, поспать бы часок»…
– Я люблю спать. А спать любит меня – сбалагурил Анатолий, встал, тоже потянулся, и с надрывом всхлипнул – прости меня, спать, но я тебя бросаю на этой полянке!..
Шуршание лопат раздражало. Сказанное за обедом раздражало. Набор избитых банальных фраз. Что дальше? А что дальше? Да ничего. Копание земли, чтобы ничего не найти. Хотелось просто лечь и спать. А эти раздухарились, уже горы земли на края накидали. Если всё равно ничего здесь нет, так какая разница, где рыть землю?
– Копать. Только копать – назидательно сказал Александр Викторович. – Роют животные с пятачком, собачки разные, а мы землю копаем.
Да не всё ли равно? Ладно, не важно. А чем сами занимаетесь?
– Прямо сейчас науку двигаем вперёд. Это не шутка. Во время раскопок идёт накопление материала, который подвергается анализу, накапливается статистика, новые способы исследования. Вплоть до образцов ДНК наших предков. – Александр Викторович отвлечённо вёл лекцию, не отвечая на вопрос прямо. – Кем бы мы ни были в «большом мире», здесь мы проявляем свою истинную сущность. У всех она разная. Но у всех настоящая. Твоя сущность тоже проявится, когда втянешься в общее дело. Пока что, смотрю, тебя не вдохновляет наша работа.
– Это со многими так, поначалу – вставил Пётр. – А потом жить без этого не могут.
– Без чего? Без копания в грязи под дождём? – съязвил Виктор. От недосыпа, усталости настроение было отвратным. Не такой он дурак, чтобы вокруг него умничали недосказами.
– И без дождичков тоже… – согласился Пётр. – Есть некоторые иррациональные вещи, которые совершенно не годятся, как объект для понимания. Они просто есть. Не нужно их объяснять, а нужно просто оставить их в покое, знать, что это есть. Как блеск неизвестных звёзд на небе. Как любовь.
– Для объективных выводов нужен достаточный объём информации. Не торопись с оценками. Хотя бы неделю, – предложил Шеф.
– Готово! Материк! – крикнул Анатолий от дальнего шурфа.
– А что такое материк? – спросил Виктор, просто чтобы сменить тему. Надоело, что походя поучают всему подряд.
– Это песочек… основа под культурным слоем. Земля когда-то была лысая, песчаная. Потом стали расти травки, деревья, животинки появились, люди завелись. И всё это на древний песочек пластами накладывалось, образуя культурный слой, – разъяснил Шеф. – И вот мы выбираем этот культурный слой до «материка», до самого первого слоя, в котором уже ничего интересного для нас нет. Геологам – интересно, а археологам интересно то, что создано человеком.