Второе кольцо силы
Шрифт:
Я сказал им, что они сошли с ума, я просто не знаю, что делать. И тем не менее, когда я говорил, я заметил, что в глубине моей души было любопытное ощущение оптимизма и уверенности. Сначала я хотел отбросить его, но оно завладело мною. Однажды раньше у меня уже было подобное ощущение в связи с моей близкой подругой, которая была смертельно больна. Я думал, что мог помочь ей выздороветь и выйти из больницы, где она умирала. Я даже консультировался об этом с доном Хуаном.
– Безусловно, ты можешь вылечить ее и вырвать ее из рук смерти, – сказал он.
– Как? – спросил я его.
– Это очень простая процедура, – сказал он. – все, что ты должен сделать –
– Но разве достаточно лишь напомнить ей об этом?
– Нет. Это даст ей поддержку, в которой она нуждается. Затем она должна оттолкнуть болезнь прочь своей левой рукой. Она должна толкать вперед перед собой свою левую руку, сжатую в кулак, словно она держит ручку двери. Она должна с усилием толкать и толкать ее, говоря болезни – вон, вон. Скажи ей, что т.к. ей больше нечего делать, она должна посвятить каждую секунду оставшейся ей жизни выполнению этого движения. Я заверяю тебя, что она может выкарабкаться, если захочет.
– Это звучит так просто, – сказал я.
Дон Хуан фыркнул.
– Это кажется просто, – сказал он, – но это не так. Чтобы сделать это, твоей подруге необходим неуязвимый дух.
Он долго смотрел на меня. Он, казалось, оценивал тревогу и печаль, которые я ощущал по отношению к моей подруге.
– Конечно, – добавил он, – если бы твоя подруга имела неуязвимый дух, то начнем с того, что она бы там не оказалась.
Я сообщил своей подруге то, что дон Хуан сказал мне. Но она была уже слишком слабой даже для того, чтобы пытаться двигать своей рукой.
В случае с Жозефиной основанием для моей тайной уверенности был тот факт, что она была воином с неуязвимым духом. Я молча спрашивал себя, нельзя ли применить то же самое движение руки к ней.
Я сказал Жозефине, что ее неспособность говорить была вызвана каким-то блоком.
– Да, да, это блок, – повторила Лидия и Роза вслед за мной.
Я объяснил Жозефине движение рукой и сказал ей, что она должна вытолкнуть свой блок, двигая рукой этим образом.
Глаза Жозефины застыли. Она, казалось, находилась в трансе. Она двигала своим ртом, производя едва слышные звуки. Она попыталась двигать своей рукой, но ее возбуждение было таким интенсивным, что она махала ею без всякой координации. Я попытался скорректировать ее движения, но она, по-видимому, была в таком помраченном состоянии, что не могла даже услышать, что я говорю. Ее глаза вышли из фокуса, и я знал, что она находится на грани потери сознания. Роза, по-видимому, осознала происходящее, она отпрыгнула в сторону, схватила чашку с водой и плеснула ее на лицо Жозефины. Глаза Жозефины закатились, обнаружив белки. Она много раз моргала, прежде чем смогла сфокусировать свои глаза снова. Она двигала ртом, но не производила никаких звуков.
– Коснись ее горла! – закричала мне Роза.
– Нет! Нет! – в ответ закричала Лидия. – коснись ее головы. Это у нее в голове, тупица!
Она схватила мою руку, и я вынужден был позволить ей поместить ее на голове Жозефины.
Жозефина дрожала и мало-помалу она издала серию слабых звуков. Они казались мне каким-то образом более мелодичными, чем нечеловеческие звуки, которые она производила раньше.
Роза тоже, должно быть, заметила разницу.
– Ты слышишь это? Ты слышишь это? – спросила она меня шепотом.
Но, несмотря на эту разницу, Жозефина издала другую
– Я очень, очень огорчен, – сказал я и взял ее за руку. Все ее тело вибрировало. Она опустила голову и снова начала плакать. Я ощутил волну горячего сочувствия к ней. В тот момент я отдал бы свою жизнь, чтобы помочь ей.
Она неконтролируемо всхлипнула, пытаясь заговорить со мной. Лидия и Роза были, по-видимому, так захвачены ее драмой, что делали те же самые гримасы своими ртами.
– Ради всего святого, сделай что-нибудь! – воскликнула Роза умоляющим тоном.
Я испытывал невыносимую тревогу. Жозефина встала и заключила меня в объятия или, скорее, вцепилась в меня и рванула меня прочь от стола. В этот момент Лидия и Роза с удивительной проворностью схватили меня за плечи обеими руками и в то же самое время подцепили пятки моих ног своими. Вес тела Жозефины и ее объятия, плюс быстрота маневра Лидии и Розы, застали меня врасплох. Они все двигались одновременно и прежде, чем я понял, что случилось, они положили меня на пол с Жозефиной сверху меня. Я ощущал ее сердцебиение. Она вцепилась в меня с такой силой, что стук ее сердца отдавался в моих ушах. Я ощутил его биение в своей собственной груди. Я попытался оттолкнуть ее, но она держалась крепко. Роза и Лидия прижали меня к полу своей тяжестью на мои руки и ноги. Роза хихикнула, как ненормальная, и начала покусывать мой бок. Ее маленькие острые зубы лязгали, когда ее рот кусал, открываясь и закрываясь от нервных спазм.
У меня одновременно было чувство боли, физического отвращения и ужаса. Я задыхался. Мои глаза не могли сфокусироваться. Я знал, что мне пришел конец. Тут я услышал сухой треснувший звук ломающейся трубки в основании своей шеи и ощутил щекочущее чувство на верхушке своей головы, пробежавшее подобно дрожи по всему телу. Следующая вещь, которую я знал, была та, что я смотрел на них с другой стороны кухни. Три девушки пристально смотрели на меня, лежа на полу.
– Чем это бы занимаетесь? – услышал я, как кто-то сказал громким строгим властным тоном.
Тут у меня возникло невероятное ощущение, как Жозефина отпустила меня и встала. Я лежал на полу и тем не менее, я также стоял на некотором расстоянии от них, глядя на женщину, которую никогда раньше не видел. Она находилась возле двери. Она пошла по направлению ко мне и остановилась в 6-7 футах. На мгновение она пристально взглянула на меня. Я непосредственно знал, что это была ла Горда. Она потребовала объяснить ей, что происходит.
– Мы как раз разыгрывали с ним небольшую шутку, – сказала Жозефина, прочищая горло. – я изображала из себя немую.
Три девушки прижались друг к другу и начали смеяться. Ла Горда оставалась бесстрастной, глядя на меня.
Они разыгрывали меня! Моя глупость и доверчивость казались мне такими непростительными, что у меня начался приступ истерического смеха, который был почти неконтролируемым. Мое тело дрожало.
Я знал, что Жозефина не шутила, как она только что заявила. Они трое преследовали какую-то цель. Я действительно ощущал тело Жозефины, как какую-то силу, которая на самом деле стремилась попасть внутрь моего тела. Покусывание моего бока Розой для отвлечения моего внимания совпало с возникшим у меня чувством, что сердце Жозефины колотится у меня в груди.