Второе дыхание
Шрифт:
— Да пустяк на самом-то деле, — сказал он. — Робин хотел всего-навсего, чтобы я забрал с острова какую-то папку, которую там случайно забыли, и привез эту папку ему, только чтобы ты в нее не заглядывал. И не спрашивай, почему он не хотел, чтобы ты ее видел, — этого я не знаю. Но, как я уже говорил, мы с тобой были ему многим обязаны, так что я согласился. Он сказал, что его папка лежит в столе в одном из бетонных строений, и ее надо забрать, пока не унесло ураганом. Но когда мы туда прилетели, я даже стола не нашел. Всю мебель уже увезли.
— А…
— Не сказал. Видимо, когда мы не вернулись согласно плану полета, из диспетчерской на Большом Каймане позвонили Эвелин на автоответчик, и это Эвелин, старая клуша с жемчугами, наняла спасательный вертолет, чтобы разыскать нас с тобой, как только погода позволила.
— А счет она нам пришлет? — сухо поинтересовался я.
— Что тебе дороже, кошелек или жизнь? — ответил Крис вопросом на вопрос.
Весь день я бродил по метеоцентру, разузнавая новости о погоде и сплетни за последние две недели. Дважды, в восемнадцать тридцать и двадцать один тридцать, я выходил в эфир с рассказом о погоде на ближайшие дни.
Завтрашний день, пятница, пятое ноября, день Порохового заговора, не сулил ничего хорошего отцам и детям. От обеда до полуночи над всем британским регионом пройдет полоса дождя. Начнется он на западе Шотландии и будет продвигаться на юг, против часовой стрелки. Ближе к вечеру циклон принесет облака и мелкий дождь в Южную Англию и потушит все огненные колеса в Эссексе. Попробуй подпалить отсыревшую хлопушку и ступай спать.
Вечер я провел в спокойном обществе бабушки и Джет ван Эльц. Я отдыхал душой и телом, пребывая в блаженной дреме. Отдых мой прервался лишь дважды. В первый раз — в двадцать два тридцать, когда на экране появился Крис с длинным рассказом о ноябрьских туманах.
Во второй раз меня разбудил телефон. Джет только-только взялась за нелегкую работу: перенести мою бабушку с кресла на кровать, — когда раздался звонок. Джет сердито схватила трубку, но вместо ответа на типичный журнальный вопрос вроде: «Как красить ногти на ногах, если не чувствуешь ног?» — мы услышали деловитое:
— Да, я спрошу, когда он сможет подойти. А кто его спрашивает? Джон Руперт?
Она театрально вскинула брови. Я протянул руку к трубке и сказал:
— Алло?
Руперт сказал, что нашел для меня так называемого «призрака» — литературного негра, который будет писать мою книгу. Я согласился встретиться с «призраком» утром, между двумя выходами в эфир.
Потом, когда моя бабушка забылась неверным стариковским сном в своей просторной комнате, мы с Джет взяли пару подушек, закутались в меховые чехлы с автомобильных сидений и уселись рядышком на каменной скамье на двоих, на застекленном крылечке, устроенном для того, чтобы приехавшие в гости дамы не промокли по дороге от кареты к двери дома.
Свежий ночной ветер нес запах морского ила. Мы сидели, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, и почти не разговаривали. «Если бы вся жизнь была так проста, — думал я, — между чайками царил
Рано поутру я вскочил с уютного бабушкиного диванчика, чтобы успеть появиться на ее экране к завтраку. Я сделал все возможное, чтобы подсластить пилюлю. Увы, вечер праздника в память об отважном предателе и его провалившемся заговоре все равно будет дождливым и пасмурным, что бы я ни говорил.
Между унылыми выступлениями, больше похожими на извинения, я доехал на автобусе до Кенсингтона и поднялся на лифте на седьмой этаж, чтобы обсудить с «призраком» будущую книгу.
Я уселся на предложенный стул, согласился выпить кофе с имбирным печеньем, и Джон Руперт принялся излагать планы насчет книги. Он посоветовал написать не о депрессии, а о бурях — сказал, что это должно пойти лучше.
— Так вы это что, серьезно говорили насчет книги? — удивился я.
Он вежливо ответил: а почему бы и нет? Люди издают книги о чем угодно, даже об акульих зубах.
— А кстати, — промурлыкал он, взяв печенье с моей тарелки, — вести приносят не из Ахена в Гент, а наоборот, и не дурные, а добрые.
— А не все равно? — спросил я.
— Это Роберт Браунинг, — добавил он.
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился человек, в котором я безошибочно опознал своего «призрака», — дедуля — божий одуванчик, с жидкими седыми волосенками и набухшими венами на трясущихся руках. Как есть призрак.
Его буднично представили мне как «Призрака» — «Нет, не „мистер Призрак“, просто „Призрак“». И Джон Руперт спокойно попросил меня повторить то, что я рассказал ему накануне.
— Что, все сначала? — возмутился я.
— Все сначала, но по-другому. Пусть Призрак обдумает то, что услышит в первый раз, а мне станет понятнее положение вещей.
Я тяжело вздохнул.
— Ну что ж… Скажем так: некая папка с бумагами была по ошибке забыта на острове в Карибском море. На острове нет ни радио, ни телефона, ни почты, ни людей, но зато есть довольно приличная взлетно-посадочная полоса.
Я рассказывал, изредка прерываясь, чтобы собраться с мыслями и дать Призраку время переварить услышанное.
— Скажем так: вам очень важно получить папку обратно.
Пауза.
— Скажем, у вас есть подходящий самолет, но нет пилота, на которого можно положиться, поскольку ваш пилот погиб в автокатастрофе.
Еще пауза.
— А потом на званом обеде в Англии вы встречаетесь с летчиком, который мечтает пролететь сквозь «глаз» урагана. Летчик — метеоролог, а в Карибском море как раз зародился подходящий тайфун — Никки, — и вообще, сейчас как раз сезон тайфунов. И вы предлагаете ему пролететь сквозь ураган, а взамен просите всего-навсего забрать папку с бумагами.