Вторая волна
Шрифт:
Сергеич же и Карина сразу деловито забегали. А может, и не спали они вовсе, а решили перед смертью на… надышаться, в общем. Бывшая принялась разливать по чашкам заранее заваренный в термосе термоядерный кофе.
Рамиз спокойно поднялся, спокойно направился к раковине умываться. Эдрик принялся проверять свой «Скорпион» — оказалось, что мальчишка обращается с ним более умело, чем мы все.
Первую чашку Карина принесла мне, и на блюдце — черный шоколад, превратившийся в комок, с горстью орехов. Это Макс вчера настоял на том, что перед выходом нам следует перекусить,
Есть следует не очень обильно, чтобы не отяжелять себя и не спать на ходу, но — высококалорийную пищу. Девушки давились, но ели, у Макса тоже не было аппетита, но он упорно запихивал в себя кусок за куском. Рамиз не ел — методично употреблял пищу для пользы дела, а Сергеич жрал, как молотилка. Кусок, потом — еще кусок, припевая:
— Сам я толстый и красивый, ну а коль возьмусь худеть — потускнеют светлы очи, стойкий хер начнет висеть.
Подумалось, что будь Сергеич героем какого-нибудь сериала, зрители бы всеми конечностями голосовали за то, чтобы его выпилить. Уж слишком карикатурный и неприятный Никитка-хер-на-нитке персонаж. Но все происходящее было по-настоящему, да и… В общем, смотрел я на них всех и понимал, что мы — сестры и братья по несчастью, волею случая оказавшиеся в одном месте вдали от родины, и никого у нас нет роднее друг друга. Сердце сжалось от мысли, что сегодняшний день может стать последним для кого-то из них.
Тот же зловредный вороватый Сергеич… Да, так себе человек, но не вижу свою команду без него и уверен, что, рискуя собой, он вынесет любого из нас или прикроет своим телом. Не так, как Карину, а — на поле боя.
Трусливый Макс, который поначалу показался придурковатым и бесполезным, оказался ходячей энциклопедией. Именно он разработал чертеж пояса для коктейлей Молотова типа патронташа.
Отважный и самоотверженный Эдрик, возмужавший, раздавшийся в плечах и обзавевшийся юношеским пушком, даже в противостоянии с его соплеменниками сохранил верность мне.
Валькирия Вика, по первой казавшаяся мне сумасбродной истеричкой, сейчас горела желанием ринуться в бой с общими врагами.
Осторожный и рассудительный Рамиз — противовес ее буйному темпераменту, но уже показавший себя надежным и мудрым. Мудрости нашему отряду клоунов и правда не хватало.
Карина… Не моя бывшая, лгунья и потаскуха, а полноценный член команды, не боящийся работы. А что там она и с кем, меня больше не касается. Такие тоже нужны, дабы мужики, даже такие как Сергеич, имели шанс на разгрузку.
Захотелось обнять каждого и сказать все это, потому что возможность может и не представиться. Потому, доев свой шоколад и допив кофе, я громыхнул стулом, поднялся и сказал:
— Ладно, народ, мне пора. Сегодня или мы их, или они нас. Сделаю все, чтобы случилось первое.
Все молча встали. Пару секунд стояла такая тишина, что было слышно, как бьется о лампочку ночная бабочка. Молчание нарушила Карина:
— Давай, Денис, ты сможешь, а мы не подведем. — И протянула вперед кулак, оглядывая остальных. — Не подведем же?
У меня
— Хрена лысого Папаша получит, а не то, что мы Денчика подведем! — звонко воскликнула Вика, сверкнув глазами. — Зуб даю! Клянусь!
Сергеич тоже сжал кулак и соприкоснулся с ее кулаком.
— И я клянусь, мать вашу раз так и раз этак! Сукины вы дети, пуза не пожалею ради вас, молодежь! — И хохотнул, глядя на Рамиза. — И ради тебя тоже, не ссы!
— И я! — Макс сделал так же.
Рамиз, несмотря на его рассудительность, вытерев лицо, тоже ударил кулаком об их кулаки.
— Клянусь!
Макс объяснил Эдрику, что происходит. Паренек ударил кулаком о кулак каждого и воскликнул:
— Килянус, билят!
Мой кулак был последним.
— Мы победим!
— Ура! — крикнул Сергеич.
Потом мы сели за круглый стол и повторили, что, зачем и как. Крош прыгнул мне на руки, так что присутствовали все члены команды, включая котенка.
Макс высказал опасение:
— Ден, а что, если рабы будут им помогать, а не нам? Ты связывался с кротом, который тебе помогает?
— Нет, потому что не могу, его рация где-то прикопана в укромном месте. Только он может связаться, но почему-то молчит. Хочется верить, что с ним все в порядке, он просто не хочет рисковать. И если с ним все в порядке, он должен проконтролировать действия рабов.
Уж кому, как не контролеру, это сделать?
В душе шевельнулось сомнение относительно Лизы. Почему она молчит? Вдруг ее рассекретили, пытают и раскололи? А может, вообще убили? В том, что она не приняла сторону Папаши, я был уверен. Но как же хотелось, чтобы она не пострадала!
— Давайте, друзья, сверим часы, проверим рации — и по коням. Все помните, да?
Рамиз кивнул и ответил за всех:
— Близко к лагерю не подъезжаем, в отдалении ждем сигнала. Без команды в бой не рвемся. Перед выездом все проверю и проконтролирую.
— А пленница? — напомнил Макс о филиппинке. — Ну, филиппинка. Она ж помрет, если мы не вернемся!
— Ну и хрен с ней, — проворчала Вика.
Филиппинку мы заперли в маленьком техническом помещении — подобии одиночной камеры, ее жизнь входила в зону ответственности женщин.
— Кто-то да вернется, Эдрик, например, — сказал Макс.
— В случае победы объявляю амнистию заключенным, — сказал я, направляясь к двери и вскидывая кулак. И добавил, не оборачиваясь: — На связи!
Потом оседлал мопед и медленно поехал сперва по двору, следом — огибая ловушки — к бетонному узлу, где меня ждала орда бездушных.
Красивый и стройный план нападения с каждой минутой все больше обрастал сомнениями и «а если». Чистильщики развиваются бешеными темпами. Помимо базовых талантов, что были сначала, я приобрел массу других, более полезных, о которых никому не сказал. Одно «Сокрытие души» чего стоит! С чего я взял, что один такой крутой? Может, у каждого чистильщика есть покровитель среди жнецов, одаривающий любимчика, и всё, что происходит — огромный Колизей, когда остаться должен кто-то один? Чертовы Голодные игры?