Вторая радуга
Шрифт:
Антон не исключал и того, что по их следам могли пустить погоню. Без собак, ясное дело, их следы потеряли бы сразу, но у Лоркиза могли быть и ищейки. Беглецы сделали несколько петель и пару раз долго ехали по воде — но гарантий это не давало. Впрочем, погоня с собаками могла подоспеть не раньше завтрашнего дня, так что беспокоиться пока следовало о другом.
Надю, пришедшую в сознание, перенесли на первый этаж башни и затопили печь. Под лестницей на второй этаж обнаружились колена разборной трубы: два из обожженной глины, остальные из обмотанной жилами коры. Собрав трубу, её вывели в одну из бойниц
Поев, Олжас ещё раз сходил к коням и уснул, даже не отстегнув меча. Антон пока держался.
— Обычный феодализм, мне он уже вот где сидит, — провёл он рукой поперёк горла. — Изо дня в день тупые, вонючие рыла вокруг, и чуть что — хватайся за меч, защищай свою жизнь. Поблизости нет ни одного крупного, упорядоченного государства, да если б и было, то толку от этого для нас почти никакого. Здешние законы что-то гарантируют только феодалам. На нас работает парочка, но и против них иногда выступают соседи, так что приходится даже в чужие свары встревать…
Юноша, который полез было с вопросами о жизни здешних обитателей, осёкся. Люди здесь жизнью рискуют ежедневно, от лёгкой царапины могут сгинуть — им не до удовлетворения его досужего любопытства.
— Это у вас, я вижу, противники крутые. В расщепе с кем поссорились?
— Нет. Это у нас мир такой, Камет, что его обитатели когда-то могли людей в свой мир выдёргивать. У них там полно человеческих кладбищ. Может, они это и сейчас могут делать — мы точно не определили. А нашу группу они и поимённо знают, и со всеми нашими психомагическими характеристиками ознакомились…
Продолжать не было смысла — Антон уже заснул, привалясь к стенке башни. Ночь прошла спокойно. Надя пока держалась, но Ольга, угадав вопрос мужа, только вздохнула, когда он присел возле девушки:
— Если завтра не переправить её в расщеп, следующего утра она может не дождаться…
Они топили печь всё ночь, согревая раненую, и поутру половина группы отправилась в лес заготовлять дрова. Антон умылся, сделал несколько взмахов мечом — ребята из группы посмотрели на него с неприкрытым уважением — и отправил Олжаса верхом на разведку.
— Если нас выследили, то подойдут они по ручью, по нашим следам. Олжас и предупредить нас успеет, и следы запутает, уведёт погоню в сторону.
Как он будет выкручиваться, если погоня сядет ему на хвост, командир спрашивать не стал. Антон попытался поговорить с Надеждой, но та быстро устала и погрузилась в забытьё. Разведчик поднялся с непроницаемым лицом и спросил, нет ли в группе операторов миров с талантами экстрасенса. Услышав, что таких найдётся сразу четверо, Антон удовлетворённо улыбнулся.
— А повязки у вас какие?
— Жёлтые, надо полагать. У Ольги зелёная. Нам после открытия общего мира новых повязок пока не давали.
— Командир, ты немного не прав, — вступил в разговор Алексей. — У нас четверых, как минимум, зелёные
Антон облегчённо вздохнул:
— Что же, в таком случае вы можете попробовать послать вызов в расщеп. Я знаю, что владельцы фиолетовых повязок могут вернуться из любого мира, даже безымянного. А те, у кого повязка синяя, могут посылать вызов из мира в мир. Если вы объедините свои усилия, может, пробьётесь и вы.
Ермолай подавил возникшее желание сказать, что такой вызов невозможен. Кто на самом деле знает, что возможно? Но за него это сделал Леонид.
— В подобных случаях уровень мастерства не суммируется, — он мрачно покачал головой. — Будь нас хоть четверо, хоть сорок тысяч. И я никогда не слыхал, чтобы из безымянного мира можно было вот так запросто послать вызов в расщеп.
Антон вскинулся. Конечно, насчёт "запросто" он не спорил. Но возвращение мастера с фиолетовой повязкой однажды наблюдал сам. Стоял человек посреди толпы, связанный, под охраной — и его вдруг не стало. Нескольких охранников тут же обезглавили, а раздосадованный палач, обещавший некоему графу выжать из молчаливого иноземца всю правду, даже отказался от полагающегося имущества казнённых.
— Мастер с фиолетовой повязкой позволил себя связать, как последнего бродягу? — удивился Кутков.
— Нам был нужен доступ в тюрьму. Мы рассчитывали, что его будут держать в темнице, и он сделает там то, что требуется. А граф примчался сразу и пожелал приступить к пытке безотлагательно. Пришлось нам потом ночью охрану тюрьмы нейтрализовать…
Антон настоял, чтобы они всё же попробовали. Надька ни о чём не просила — лежала с закрытыми глазами и порой начинала что-то бормотать. Собравшись в кружок, позвав для усиления Ингу, они несколько раз пытались послать вызов. Бесполезно. В двадцать третьем мире они даже друг друга не слышали. Антон посмотрел на их попытки, потом сел у стены башни лицом к забору и обхватил голову руками.
— Ерёма, ты иди наверх, попробуй один. Если кто и сможет, так только ты, — тихо сказала Ольга и пошла к лежащей в забытьи девушке.
Харламов вновь и вновь взывал то к Косте, то к любому из остальных ребят Дружинкина. Его не оставляло чувство, что в своё время он катастрофически ошибался, не познакомившись с ними поближе. Потом он решил, что любые мыслепосылы здесь бесполезны, и опираться следовало на нечто, максимально близкое к прямому чувствованию. Да, на этой ветви, если верить сточерам и собственным ощущениям, такая возможность отсутствовала. Но ведь в расщепе в этот самый момент находилось его истинное тело, обладающее полным набором нужных качеств. Всего-то и следовало — дотянуться, воспользоваться. Но как?
Припомнились недавние рассуждения Леонида. Если сейчас он является лишь некоей информационной матрицей, блуждающей в ограниченном некими условиями пространстве, то эта матрица не может быть единичной. Должны быть копии, пусть временно неактивные — без этого его тело в "холодильнике" должно рассыпаться в прах. А если вспомнить Гволн? Получалось, он обладал двумя различными телами, построенными на основе общей психо-матрицы. Нет, копии, что ни говори, должны быть. Или оригиналы, если сейчас он — временная копия.