Вторая попытка
Шрифт:
Вот только бой продолжается, русские броненосцы безостановочно стреляют — давать противнику желательную для него передышку безумие, которому нет объяснения. Врага уничтожать нужно без всякой жалости, раз момент удобный представился, грех такой упускать!
— Подайте сигнал Матусевичу — «атаковать миноносцами со всех румбов, „Боярину“ прикрывать»! Да, на «Сисое» вроде пожар потушили, пусть сближается с «Ясимой», пока та одинока! Ах, вон оно что — ни Того, ни Камимура не собираются прикрывать броненосец, видимо, считают его обреченным! Пожалуй, у них повреждения более серьезные, чем у нас…
Степан Осипович полностью убедился в истинности
— Противник увеличил ход до четырнадцати узлов!
Доклад последовал незамедлительно, видимо, вражеский командующий решил пожертвовать частью, но спасти целое. И благодаря кочегарам, которые, надрываясь до смерти, бросали кардиф лопатами в жутком пекле, рванулся из последних сил, густо дымя корабельными трубами. Заметно прибавили скорости крейсера Камимуры, резко уйдя в сторону и выходя из обстрела отряда Небогатова.
— Мы не должны отпускать Того, но корабли Фелькерзама скоро сдадут — держать четырнадцать узлов смогут только полчаса, не больше, — Макаров задумался, оценивая ситуацию. А она ему не понравилась — Степан Осипович не понимал маневра неприятеля, именно маневра, потому что происходящее нисколько не походило на паническое бегство.
— Я думаю, Камимура хочет вернуться обратно и прикрыть «Ясиму» от «Сисоя» и атаки наших миноносцев. Да и «Асама» под огнем «рюриковичей» сильно сдала — едва отбивается, Рейценштейн на нее наседает. И еще может добить «Рюрика», тот управляется машинами, а прикрыть могут только крейсера Иессена — «богини» боя с Камимурой не выдержат.
— Хорошо, — кивнул в ответ Степан Осипович. — Продолжаем в прежнем порядке — мы преследуем Того, а Безобразов пусть погоняет Камимуру, у него броненосцы чуть побыстрее наших, сильно не отстанут от неприятеля. «Сисой» прикроет «Рюрика». Мы на «Ретвизане» с «Цесаревичем» выходим в голову колонны, «святители» ее замыкают, сдали в ходе и шестнадцать узлов не удержат. Поднимите сигналы к выполнению! И дать полный ход!
Щенснович держал свой корабль почти в идеальном состоянии — броненосец через четверть часа уже шел на семнадцати узлах, обгоняя корабли Фелькерзама с подветренной стороны, чтобы не мешать их стрельбе. На короткое время два лучших броненосца русской эскадры «выпали из боя», но когда вышли вперед, сразу начали пристрелку по «Микасе», что медленно уводила свою эскадру на юг. А вот отставший «Ясима» попал в скверную ситуацию — по нему уже бил полными залпами подошедший «Сисой Великий», и на волнах были заметны маленькие силуэты миноносцев — атаковать русским «дестройерам» японцы явно старались помешать.
Вдали, еде видимые даже в мощную оптику бинокля, сражались крейсера, и там японцев явно одолевали — сообщения по беспроволочному телеграфу поступали бесперебойно. «Асама» была сильно повреждена, однако «Токива» поддерживала ее, и вместе они отбивались он наседавших русских крейсеров. И теперь все могло решиться в одночасье — к месту
— «Ясима» торпедирована! Броненосец тонет!
От доклада флаг-офицера командующий флотом испытал неимоверное облегчение — теперь у японцев не шесть, а всего пять первоклассных броненосцев, а они из разряда тех кораблей, которые заставили себя уважать. И сейчас Степан Осипович стал понимать, что остановить Того, выбить хотя бы еще один броненосец вряд ли удастся — отряд Фелькерзама начал отставать. И тут его огорошили слова командира «Ретвизана»:
— В погребах осталось полтора десятка снарядов на каждый ствол, ваше превосходительство. А там только сегментными стрелять по противнику.
— У японцев не больше нашего осталось, к тому же они вчера обстреливали Дальний и Порт-Артур. Стреляют редко уже…
— Степан Осипович, вдвоем с «Цесаревичем» мы ничего противнику сделать не сможем — отряд Фелькерзама отстал, его броненосцы никак не могут дать больше четырнадцати узлов, но и то скоро сбросят ход до тринадцати — вмешался Молас, и негромко добавил:
— Преследование не дает результата, броненосцы слишком хорошо защищены, чтобы мы могли потопить их одной артиллерией. «Ясиму» торпедами топили — «Сисой» ничего сделать не мог. А тут их пятеро, а у нас всего два быстроходных броненосца с двенадцатидюймовыми пушками, других просто нет. А японцев даже «пересветы» уже не догонят.
Хотелось выругаться, зарычать, но командующий понимал, что «зарываться» не стоит — первоклассных броненосцев у него только два, и потеря одного из них будет крайне неприятна. С трудом обуздав бушевавшие эмоции, он сквозь зубы буквально выдавил из себя:
— Возвращаемся обратно, Михаил Павлович, прекращаем преследование. Может, кого из крейсеров Камимуры перехватим, а нет, так нет…
— Только сейчас сообщили ваше превосходительство — японцы сняли экипаж «Асамы», корабль потерял ход, накренился. И добили торпедами!
— Хоть так-то, два лучше одного, а у нас потерь нет. Подойдут броненосцы Чухнина и будет двойное превосходство. Вот только им воспользоваться нужно, мне сегодня не удалось…
Русские броненосцы в Цусимском бою — пожары на них шли беспрерывно…
Глава 39
— Ваше императорское величество, победа действительно одержана более чем убедительная. Потому флоту следует как можно быстрее воспользоваться ее плодами, и сорвать высадку неприятеля в корейских портах Мозампо и Фузан. Там успела высадиться всего одна усиленная дивизия неприятеля, пусть даже две, но не скажу, что это плохо. Сладить с ними войска 3-го сибирского корпуса вполне смогут, к тому же в Чемульпо высажена еще 5-я стрелковая дивизия, доставленная транспортами прибывшей эскадры вице-адмирала Чухнина. Но сие совершенно не означает, что нам нельзя перенести действия на территорию противника, и не захватить силой оружия острова, и наиболее выгодные для нас стоянки.