Вторая попытка
Шрифт:
В последней фразе явственно прозвучала совершенно неуместная издевка, и Евгений невольно поморщился... но тут же взял себя в руки и сказал коротко:
– На свободе Сэма не оставят, за это я ручаюсь. Могут арестовать за убийства... Но тогда придется доказывать суду состав преступления, а это тайна похуже атомной бомбы! Так что я на их месте предпочел бы просто похитить Сэма без лишнего шума...
– А "без лишнего шума", - жестко уточнила Юля, - значит вместе с нами! Восхитительно!!!
Евгений видел, что несмотря на попытки сдерживаться, она на грани истерики.
–
– не очень убедительно успокоил он.
– Ну будут всякие там допросы, исследования... Это не смертельно!
– И совсем ничего нельзя сделать?
– спросила Юля каким-то чужим голосом.
– Что-нибудь всегда можно сделать!
– сердито ответил Евгений.
– И в первую очередь делать предстоит тебе...
– Мне?!
– Именно. Слушай теперь внимательно и запоминай.
– Я слушаю, - Юля, казалось, ожила... и облегченно вздохнув, Евгений начал инструктаж:
– Во-первых, через несколько дней ты должна будешь уехать домой...
– Куда "домой"?
– подскочила Юля, забыв обо всех предупреждениях.
– К родителям? Ты с ума сошел?!
– Нет, не сошел еще, - раздраженно отозвался Евгений.
– И повторяю: не трать энергию на споры, а придумай лучше убедительное объяснение для родителей...
– Какое... Какое еще объяснение?!
– Любое!
– Евгений почувствовал непреодолимое желание как следует встряхнуть Юлю, как будто это могло заставить ее соображать быстрее. Придумай, из-за чего мы с тобой могли поссориться. Ревность, зависть, денег мало или шума много - что угодно! Только бы тебе поверили...
Юля видела, что Евгений не шутит. Но зачем нужно расставаться как раз тогда, когда больше всего нужна поддержка?
– А затем, - объяснил, уже едва сдерживаясь, Евгений, - что если мы исчезнем все трое, то этого никто и не заметит. Во всяком случае, не сразу заметят. И тем более, никто не заподозрит, что с нашим исчезновением не все гладко.
– А если я уеду...
– То из родительского дома тебя будет гораздо труднее изъять. За тобой, конечно, будут следить, но не более того. Впрочем, на всякий случай будь осторожна...
– Я-то буду осторожна, - мрачно заметила Юля, - а вы?
– За нас не бойся. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока за мной придут. У СБ тоже есть уязвимое место - его-то я и попробую пощекотать... Впрочем, об этом потом, ты мне для этого тоже понадобишься. И еще запомни одно - никому не слова! Ни родителям, ни друзьям, ни Сэму. Сэму особенно!..
Юля подавленно кивнула. Еще в "Лотосе" ее предупреждали: близость с Евгением принесет несчастье... и похоже, давнее предсказание Юргена начало сбываться!
"Мой дорогой коллега!
Я давно называл тебя так в последний раз, и, боюсь, никогда больше не назову. Мне очень не хотелось верить, что придется когда-нибудь обращаться к тебе и другим моим бывшим товарищам по работе с таким письмом, но увы! Если ты читаешь сейчас это письмо, если оно к тебе попало, это значит, что подтвердились худшие мои опасения. И тогда очень прошу: прочти его до конца. Оно вполне
– вдруг окажется небесполезным..."
...Евгений отложил ручку и перечитал написанное. Немного патетично ну да это и к лучшему. Пусть бывшие коллеги почувствуют то же, что и он, представят себя на месте пострадавшего товарища! А уж воображение у профессиональных исследователей хорошее...
Руководство СБ - и в первую очередь Гуминский - панически боялось громких скандалов. Это и был тот шанс, который намеревался использовать Евгений. Сначала он вообще хотел оповестить о себе весь белый свет два-три знакомых журналиста без труда донесли бы "завещание" до самой широкой общественности! Но, представив себе все возможные последствия, Евгений ужаснулся и решил ограничиться "широкой оглаской в узком кругу" распространить свое послание только среди рядовых исследователей СБ.
Впрочем, результат обещал быть вполне действенным. "Свобода науки" в СБ всегда ценилась особо: следствие двусмысленного положения ученых внутри секретной спецслужбы. Насилие над наукой - а именно так Евгений собирался представить свой арест - неминуемо вызовет такое возмущение, что придется отпустить пленников во избежание еще более широкой огласки!
То, что последнее время Евгений не поддерживал отношений ни с кем из бывших коллег, не смущало его. Наоборот, было легче обращаться в письме не к одному-двум приятелям, а как бы сразу к широкой аудитории - ведь адресатов будет, ни много ни мало, больше трех десятков!
"...Итак, попробую по порядку.
Прежде всего, я представляю, сколько кривотолков вызвал мой внезапный "уход" из СБ.
На самом деле это было просто беспардонное увольнение, вызванное моим категорическим несогласием с вмешательством в мою работу, которую я достаточно уверенно считаю в своей компетенции. Здесь я могу ошибаться, дело субъективное, но, во всяком случае, грубых нарушений субординации я не допускал.
Не знаю, как это все было представлено - и были ли вообще какие-то объяснения. Конечно, я поступил не очень красиво, никому ничего не сказав, но на это были причины, и, поверь, достаточно веские. Возможно, я был не прав. Впрочем, я и сейчас не пытаюсь искать оправдания и аргументы или агитировать кого-то в свою пользу. Время для дискуссий ушло, и боюсь, безвозвратно. Всякие споры и аргументации не имеют теперь никакого значения - пришло время действий!
То, что к тебе попало это письмо, означает только одно: мой подопечный эспер, я сам, а возможно, и моя жена, схвачены оперативной службой СБ..."
...Евгений запнулся. На самом деле он вполне рассчитывал уберечь Юлю от ареста, отправив ее к родителям. Но теперь он на какой-то миг представил, что и ее тоже сумеют схватить - и испугался смертельно! Нет, этого ни в коем случае нельзя допустить!
"...и в настоящее время содержатся без суда, следствия и какой-либо надежды на то и другое на одной из секретных баз, о существовании которых у нас всегда ходило столько упорных и настойчиво - не чересчур ли настойчиво?!
– опровергаемых слухов..."