Вторая осада Трои
Шрифт:
Сверкающие взоры генералов он заметил — не заметить их было трудно, — но внешне никак к этому не отнесся. В конце поминок, когда из-за центральных столов гости начали потихоньку подниматься и расходиться и сама вдова, ясно было, вскоре это траурное собрание покинет, он встал, подошел к ней, чего-то пошептал на ухо и, не дожидаясь ответа, удалился.
Назавтра же он из своего люкса на подобострастные призывы не вышел — сказал через дверь заспанным голосом, что задержится и пусть летят без него. Звавшим показалось, что был он не один. Но они об этом предпочли тут же забыть.
Не вышли
Объявились генералы неподалеку от Трои — по разные ее стороны. Один — на северо-западе, другой — на юго-востоке. Выбрались из машин уже в теплом камуфляже, козырнули встречавшим их офицерам, поднятым накануне со своими подразделениями по тревоге и успевшим за ночь совершить стремительный марш-бросок, отмахнулись от рапортов, бросив: «Потом», — и направились к опушкам леса по свежепробитым в снегу колеям.
Там каждого ждал командно-штабной автомобиль, умело замаскированный под большой сугроб. Рядом громоздились еще сугробы — такие же или меньше. Только вблизи в очертаниях некоторых можно было опознать бэтээр, грузовик для перевозки личного состава, санитарную «буханку». Другие очертания точной расшифровке не поддавались.
Внутри штабных машин генералы выслушали короткие рапорты, подошли к столам, где лежали развернутые карты и фотографии местности, сделанные со спутника, изучили их и практически одновременно спросили:
— Ну, что скажет об объекте разведка?
В разных командных пунктах разные офицеры сказали одно и то же.
— Три рубежа обороны, значит… — покивали генералы. — Ну-ну. Ваши предложения?
Предложения были тоже одинаковы.
— Неплохо, неплохо, — снисходительно произнесли полководцы. — Но действовать будем вот так! — Они ударили кулаком по столу и своими словами повторили услышанное. — Ясно?
— Так точно!
— А что там у противника? Объявился?.. Где?.. Наблюдение ведется? — спросили генералы, нисколько не сомневаясь, что противник должен быть где-то поблизости и чего-то предпринимать.
Вот тут наконец-то обнаружилось и отличие. Потому что для одних противник находился на северо-западе, а для других — на юго-востоке. Зато и туда, и туда уже успели доползти заблаговременно высланные сторонами разведчики. Окопавшись неподалеку от опушек в снегу, они несли боевой дозор.
— Следить в оба! В контакт не вступать. Наша цель здесь! — Два пальца хищно нависли над двумя одинаковыми картами и затем ткнули в одну точку. — Начали!
— Есть! — Из каждой машины выбежало по офицеру.
Первый рубеж обороны состоял из колючей проволоки. Натянутая на столбы и хитро переплетенная, она окружала все поместье, делая легкое послабление лишь для въездных ворот — их она украшала сверху. Зато перед ними были КПП, шлагбаум и сдвижные кзлы, тоже перевитые колючкой. Опыт хозяйских
От противоположных опушек, проваливаясь в глубоком снегу по грудь, похожие в белых маскхалатах на диковинных йети, к рубежу принялись выдвигаться команды саперов. Выдвигались скрытно — насколько это было возможно. Некоторые пытались ползти — и пропадали с головой. Остальные прорезали телами глубокие борозды.
Достигнув ограды, саперы стали резать колючку и разводить ее в стороны, делая проход. Резали с запасом — вскоре проход достиг таких размеров, что в него запросто мог проехать грузовик.
За их спинами уже вовсю орудовали бойцы с лопатами, пробивая в снегу широкий тракт — ровно в ширину прохода. На самом деле тракт был не очень-то и нужен, однако генералы во всем любили порядок.
Околевая от холода, но исполняя свой воинский долг, разведчики тем временем, не покладая биноклей, исправно доносили командованию обо всех действиях неприятеля.
Действия были одни и те же. И рапорты об успешном преодолении первого рубежа обороны поступили к генералам одновременно. О преодолении со своей стороны — от командира саперов, о преодолении с чужой — от разведки.
— Ну-ну, ничего, — оценили полководцы. — Но надо быстрей!
— Есть быстрей! — Командиры саперов бросились выполнять приказания.
Следующий рубеж обороны представлял собой зону отчуждения между колючкой и высокой кирпичной стеной, воздвигнутой вокруг поместья на манер кремлевской — только без зубцов и монолитных башен. Башни, разумеется, были, как же без них, но поскромнее. Со стены на зону таращились неподвижные видеокамеры, похожие на давно замерзших и окаменевших птиц со странными глазастыми клювами. Имелись сведения, что зона еще и заминирована.
Саперы и там, и там подтащили к проходам в колючке рулон белой маскировочной ткани, аккуратно уложили его на наст, на «раз-два» энергично катнули в сторону стены. Оба рулона, худея по пути, благополучно цели достигли. Теперь все пространство зоны от прохода до стены было укрыто белым покрывалом, от наста почти неотличимым. Во всяком случае — сверху, для бдящих «птиц».
Под каждым покрывалом закипела слаженная работа. Одни настороженно поводили блинами металлоискателей, другие по их сигналу начинали выгребать с проверенных мест снег, третьи вслед за ними подпирали стойками покрывало, чтобы не провисало. Вскоре были отрыты и обезврежены первые мины — они-таки действительно имелись. Не в очень большом количестве — всего было обнаружено по три с каждой стороны — так что сильно это работу не замедлило.
Спустя сорок минут обе команды симметрично добрались до третьего рубежа обороны — самой стены. О чем и доложили полководцам.
Те вышли с биноклями из штабных машин, обозрели командными взорами окрестности — им виделось, что так надо обязательно поступать перед решительным боем; конечно, хорошо бы было и произнести что-нибудь значительное, историческое, но на ум, как назло, ничего такого не приходило, поэтому они громко приказали приступить к третьему этапу. Правда, добавив:
— Вперед, орлы!