Вторая невеста
Шрифт:
— Я хотел позвонить, но… — пробормотал он, — но…
— Был занят, приехали родственники, подхватил ангину, да?
Федор рассмеялся.
— Нет, наверное, просто не решался.
— Вы меня боитесь?
— Я вообще боюсь женщин, — не задумываясь, брякнул Федор, удивляясь простоте, которую навязывала ему Майя. С одной стороны — вопросы в лоб, а с другой, удивительная легкость — пинг-понг, мячик так и летает! Он вспомнил ее манеру с любопытством рассматривать собеседника в упор своими светлыми глазами… не голубыми, а… какие же у нее глаза?
— Да, я помню, — ответила художница. — Философы боятся женщин, они от них убегают.
— Обещаю вам, Майя, больше не убегать.
— Не врете?
Федор снова рассмеялся. Он чувствовал, как его непонятная тревога улетучивается от приятного глуховатого голоса художницы, от ее детской прямолинейности и вопросов в лоб.
— Вру, конечно, — ответил он. — Вы популярны, Майя, я уверен, вам не дают ни минуты покоя. Вы ворвались в нашу спокойную жизнь как…
— Камень в болото! — воскликнула Майя. — Да, знаю. Меня все время зовут куда-то. И везде страшно много еды!
— Мы — гостеприимный народ.
— Но нельзя же так много есть! — в голосе ее звучал неподдельный ужас. — У меня к вам просьба…
— Конечно, Майя. Я готов.
— Мне нужен эскорт на сегодня. Пойдете со мной?
— Эскорт? — удивился Федор, вспомнив предложения эскорт-услуг на ночном канале для взрослых.
— Мне надо пойти в один ресторан… забыла, как называется. Идрия сказала, что вы подойдете.
— Идрия? Я думал, что ей не понравился.
— Вы ей не понравились, но остальные понравились еще меньше. Виталий Щанский, ваш миллионер Речицкий… и другие. Она его ударила, Виталия. Он, кажется, обнял ее… вполне невинно, при всех, а она влепила ему от души. Идрия не выносит мужчин, я вам рассказывала. Мне было очень неудобно, поверьте.
— Идрия ударила Виталю Щанского? — рассмеялся Федор. — Буду теперь держать руки в карманах. А он что?
— По-моему, он обрадовался. Ходил за ней следом, даже посуду вымыл, кажется.
Федор не мог понять, шутит Майя или говорит правду. Она ставила его в тупик своей непосредственностью, в ее словах не было ни намека на кокетство или желание потрафить собеседнику и вызвать его смех, утрируя события и подчеркивая их смешную сторону.
— У вас, я смотрю, весело. — Невольно в голосе его проскользнуло что-то похожее на обиду. Он не смог бы объяснить себе, почему его так задело упоминание о Виталике и Речицком, возможно, из-за честно заработанной ими репутации отпетых бабников.
Майя, чуткая, поняла и воскликнула:
— Что вы, Федор! Я их не приглашала! Я веду очень замкнутую жизнь, я даже из дома не выхожу, у меня есть все, что мне нужно. Они сами! Честное слово! Я уже отвыкла, там это не принято, а здесь… даже без звонка! — От ее безмятежности не осталось и следа, она почти кричала.
— Это от широты натуры, — сказал Федор примирительно.
— Это вы мне как философ говорите?
Капитан Астахов тоже спрашивал — это ты мне как философ?
— Скорее, как абориген.
— Прекрасно!
— Когда заехать за вами?
— Не стоит, я возьму такси. У них нет парковки. Мы встречаемся на площади около театра в восемь. Можно без галстука, там просто. До встречи, Федор! Чао!
…Майя уже ожидала его у театральных колонн. В черном, по своему обыкновению. С открытыми плечами и спиной. С полоской омеги на шее.
— Федор! — Она радостно бросилась к нему. — Я думала, вы не придете!
— Добрый вечер, Майя! — Он взглянул на часы.
— Нет, нет, вы не опоздали! Знаете, я отвыкла от… — Она замялась. — Я страшно волнуюсь, боюсь опоздать… как ненормальная! И еще боюсь потеряться. Я сказала вам — около театра, — а потом подумала: а вдруг вы подойдете с другой стороны, уже хотела бежать туда.
Майя говорила бессвязно, на скулах ее выступили красные пятна — она удивительно похорошела. Что-то взволновало ее — Федор был далек от мысли приписывать это собственной особе, но тем не менее. Она вдруг приподнялась на цыпочки, прильнула к нему и поцеловала в щеку. Федор почувствовал, как она дрожит. Озадаченный, он сжал в руке ее холодную ладонь.
— Мы идем в «Белую сову»!
— В «Белую сову»? — В голосе его прозвучало удивление.
— Я знаю! Это балаган! Но сегодня у них концерт, поет Стелла.
— Не слышал, — сказал Федор. — Я вообще далек… — Он все еще держал ее руку. — Я не знал, что у них бывают концерты.
— Да! Стелла поет только в этом шалмане, к сожалению. С такими данными… — Майя замолчала, голос изменил ей.
Они вошли в полутемный зал клуба. Официант, кивнув приветливо Федору и окинув быстрым взглядом его спутницу, проводил их к столику справа от подиума.
— Воды, — сказала Майя. — Без газа, любой минеральной.
— Как всегда? — спросил официант, переводя взгляд на Федора. Тот кивнул.
— Вас здесь знают?
— Я был знаком с одним завсегдатаем «Белой совы», пришлось здесь бывать, — ответил Федор скромно.
— Виталий Щанский сказал, что вы сыщик! — Она уставилась на него неподвижным взглядом светлых глаз.
«Арктический лед! — вспомнил Федор. — Цвет арктического льда… что-то было такое. Сейчас… — Он сосредоточенно копался в памяти, как будто это так важно. — Собака-лайка с глазами цвета арктического льда! Ну да! На сайте кинологов…» — Он натолкнулся на откровенно любопытный взгляд Майи и смутился.
— Ну что вы, какой я сыщик!
— Виталий сказал, что вы работали в… ментовке.
Федор улыбнулся — сленговое словцо в ее устах прозвучало забавно.
— Работал.
— А почему бросили?
Полина спросила его о том же.
— Даже не знаю, исчерпался, наверное. А философия привлекала меня всегда.
— Он еще сказал, что вы по старой памяти помогаете бывшим коллегам. Он утверждает, будто вы спасли его, это правда? — Она со странным напряжением вглядывалась в его лицо.