Вторая модель
Шрифт:
– "Когтей"?
– Ну, этих круглых металлических штуковин, которые бегают и зарываются в землю?
– Не понимаю.
Возможно, поблизости "когтей" не было. Значительные пространства были еще свободны от них. Механизмы собирались большей степенью в местах скопления людей. Эти роботы были спроектированы так, чтобы чувствовать тепло - тепло живых существ.
– Тебе повезло, приятель, - выпрямившись, сказал Хендрикс.
– Можно мне пойти с вами, сэр?
– Со мной? - Хендрикс сложил на груди руки. - Но мне предстоит очень долгий
– Мне бы очень хотелось пойти с вами, сэр.
Хендрикс порылся в своем ранце.
– Не нужно тебе идти со мной, малыш. Вот, возьми. - Он протянул ребенку пару консервных банок. - Бери их и возвращайся к себе, хорошо?
Мальчик ничего не ответил.
– Я буду возвращаться по этой же дороге через день, а может, через два. Тогда, если ты снова будешь где-то рядом, я возьму тебя с собой. Договорились?
– Мне хотелось бы пойти с вами теперь.
– Путь у меня очень трудный.
– Но я не боюсь ходить пешком.
Хендрикс неловко переминался с ноги на ногу. Двое бредущих людей - это очень хорошая мишень. И к тому же, с мальчиком придется идти гораздо медленнее. Но если он будет возвращаться другим путем? Что тогда? И если на самом деле этот мальчик совершенно одинок?
– Ну ладно, пойдем вместе, малыш.
5
Хендрикс шел широким шагом, но мальчишка не отставал от него, прижимая к груди медвежонка.
– Как тебя зовут? - спросил майор.
– Дэвид. Дэвид Эрвард Дерринг.
– Дэвид? Что... что же случилось с твоими родителями?
– Они умерли.
– Как?
– Во время взрыва.
– Когда это случилось?
– Шесть лет назад.
– И ты все эти шесть лет был один?
– Нет. Я некоторое время был с другими людьми, но они потом ушли.
– И с тех пор ты один?
– Да.
Хендрикс посмотрел на мальчика. Он производил странное впечатление. Говорил очень мало и как-то отрешенно. Впрочем, возможно, такими и должны быть дети, выжившие среди этого ужаса. Тихими, ничему не удивляющимися. Для них не существовало ничего неожиданного. Они могли перенести что угодно. Они не знали ограничений в форме традиций, обычаев, правил человеческого общения. Единственным их достоянием был грубый и жестокий опыт тяжелой жизни.
– Я не слишком быстро иду, малыш? - участливо спросил Хендрикс.
– Нет.
– Как это тебе удалось увидеть меня?
– Я ждал.
– Ждал? - Хендрикс был озадачен. - Чего же ты ждал?
– Того, что можно поймать.
– Извини, я не понял.
– Что-нибудь, что можно съесть.
– О! - Хендрикс печально поджал губы.
Тринадцатилетний мальчик, живущий на крысах, сусликах и наполовину сгнивших консервах в какой-нибудь дыре под развалинами города, полного очагов радиации и "когтей", с азиатскими пикирующими минами над головой.
– Куда мы идем? - спросил внезапно Дэвид.
– В азиатские
– К азиатам? - казалось, мальчик, наконец, хоть чем-то слегка заинтересовался.
– Да, к нашим врагам, к тем людям, которые начали эту войну и первыми применили радиационные бомбы. Понимаешь, они первыми заварили всю эту кашу.
Мальчик кивнул. Его лицо снова ничего не выражало.
– Я американец, - с гордостью сообщил Хендрикс.
Но мальчик промолчал.
Так они и шли. Хендрикс чуть впереди, мальчик за ним, прижимая к груди свою игрушку.
Около четырех часов дня они сделали привал, чтобы пообедать. Собрав сухих веток, Хендрикс развел костер в углублении между бетонными глыбами. Он приготовил кофе и подогрел баранью тушенку.
– Держи! - он протянул мальчику банку и кусок хлеба.
Дэвид сидел у костра на корточках, его узловатые белые коленки выступали вперед. Он равнодушно посмотрел на еду и произнес:
– Нет.
– Нет? Что, тебе совсем не хочется есть?
– Совсем.
Хендрикс пожал плечами. Может быть, мальчик был мутантом, привыкшим к особой пище? Да, мальчик был определенно странным, но в этом мире произошло столько больших перемен... Жизнь кардинально переменилась. И теперь она никогда уже не станет такой, как прежде. Человечеству придется рано или поздно смириться с этим.
– Ну что ж, как хочешь, - проговорил Хендрикс.
Он сам съел хлеб и тушенку, затем выпил кофе. Ел он не спеша, размеренно двигая челюстями. Покончив с обедом, он встал, затоптал костер. Дэвид медленно поднялся, следя за ним своими молодыми и в то же время старческими глазами.
– Мы идем дальше, малыш, - сказал Хендрикс.
– Хорошо.
Хендрикс снова двинулся в путь, держа винтовку наперевес. Азиаты, очевидно, уже где-то рядом. Майор был внимателен и готов ко всякой случайности. Конечно, азиаты ждали ответ на свои предложения, но нельзя забывать, что они горазды на всякие хитрости. Вероятность подвоха была достаточно велика. Хендрикс внимательно рассматривал местность. Ничего, кроме развалин и пепелищ. На нескольких холмах виднелись лишь обугленные деревья и остатки бетонных стен. Но где-то впереди должен был быть главный бункер азиатских окопов - передовой командный пункт. Подземный, глубокий, только перископ, наверное, торчит на поверхности, да пара стволов крупнокалиберных пулеметов. Может быть, и антенна.
– Мы скоро придем? - спросил Дэвид.
– Да. Уже устал?
– Нет.
– Ты хочешь чего-то?
Мальчик не ответил. Он продолжал идти, внимательно рассматривая дорогу среди куч золы и камней. Его голые ноги посерели от пыли, изможденное лицо было все в царапинах, которые также покрывал серый налет. Серый пепел держался даже на его потрескавшихся губах. На этом бледном лице не было, казалось, никаких других красок, кроме серой. "Пожалуй, это типичное лицо нового поколения - детей, выросших в погребах, ливнестоках и подземных убежищах", - с грустью подумал Хендрикс...