Вторая любовь
Шрифт:
Спринг Блоссом следовала за ним на почтительном расстоянии. Наконец старик обернулся к ней и продиктовал ответ, который она записала.
— Зашифруйте его, уничтожьте ваш экземпляр и отправьте шифровку в Нью-Йорк по обычным каналам.
— Сию минуту, достопочтенный Куо.
В Нью-Йорке Сонни Фонг получил ответ через полчаса после того, как послал свое письмо. Он быстро расшифровал его.
«Приветствую тебя, Сонни Фонг, пятый кузен от двоюродного родственника. Вспомни слова Конфуция: сделать больше так же неправильно, как и обмануть
Лицо Сонни помрачнело от разочарования, хотя он ни капельки не удивился. Молодой Фонг ждал, что его предложение по поводу Джимми Вилински будет отклонено. И все-таки он чувствовал себя униженным.
Больше всего на свете ему хотелось доказать Куо Фонгу, на что он способен. К несчастью, с этим пока придется подождать. Возможно, его визит к подпольному поставщику иммигрантов даст ему эту возможность. Сонни надеялся на это.
Но все будет завтра.
А пока Сонни стер послание и закрыл программу, оставив экран электронным рыбам, а сам отправился купить себе что-нибудь поесть.
16
Кристос помог Глории сесть в вызванное по телефону такси и плотно прикрыл дверцу снаружи. На этот раз ничто не могло испортить ей настроения — ни истерзанная виниловая обивка, ни даже всеподавляющий запах дешевого освежителя воздуха. Быстро нырнув в машину, она ухватилась одной рукой за спинку сиденья водителя и почувствовала, как с ног до головы пробежали мурашки, стоило Кристосу поднести пальцы к губам и послать воздушный поцелуй.
И словно по договоренности, ее собственная рука прикоснулась к губам, повторяя его движение.
— Куда едем, леди? — спросил таксист.
— Бродвей и Бейкер. — Несмотря на преграду из грязного стекла, глаза Глории не отрывались от Кристоса. Такси отъехало и увеличило скорость. Женщина оглянулась и продолжала смотреть сквозь заляпанное грязью заднее стекло на удаляющегося Кристоса, чьи пальцы по-прежнему были прижаты к губам.
Только когда машина свернула за угол, и мужчина исчез из вида, Глория села прямо, рука очень неохотно упала на колени.
Откинувшись на спинку сиденья, Глория глубоко, удовлетворенно вздохнула. Это был вздох удовольствия. Она пребывала на седьмом небе, как-будто в тумане от блаженства после любовных игр.
И какое же это было наслаждение!
Три часа — целых три часа, Господи, неужели так долго? — они провели в потрепанной комнате, которую можно было снять на несколько часов. Это время пролетело и исчезло — пуф! — просто так, словно завистливые боги щелкнули пальцами.
Теперь, не обращая внимания на плохие амортизаторы такси, она позволила себе роскошь снова пережить происшедшее.
Глория
Не заметила она и разукрашенных постоялиц, и стремившихся спрятаться клиентов, и шероховатых облупившихся стен, и убогости этого кишащего блохами отеля.
Даже мебель со следами затушенных окурков и провисшая кровать с несвежими простынями ускользнули от ее внимания.
Секс, а не обстановка, вот что больше всего занимало ее сознание.
Кристос вымыл единственный стаканчик для зубной щетки, и они по очереди пили из него «Абсолют», прихваченный по дороге.
Обо всем остальном позаботились гормоны.
Прежде чем она поняла, что происходит, они уже энергично подпрыгивали на тощем узком матрасе, ржавые пружины стонали и позвякивали.
В постели Кристос показал себя удивительно изобретательным любовником. Он пробудил в ее теле такие ощущения, о существовании которых Глория уже начала забывать. И делал с ней такие вещи, которые она никогда не осмеливалась попробовать. Только представляла себе такое.
Но она сделала это.
Никогда еще голод ее тела не заявлял о себе с такой яростью. Так что о любви речь не шла. Ну и что, если вожделение столь восхитительно?
Глория не могла поверить в свою ненасытность. Обходясь без секса долгое время, она напоминала ребенка, выпущенного на волю в магазине сладостей. Молодая женщина вдруг потеряла чувство насыщения.
Во всяком случае, когда дело касалось Кристоса.
Для начала рядом с ней было его тело. Упругое, мускулистое и безволосое, со скульптурно вылепленным животом, стальными бедрами и самыми приятными, упругими ягодицами по эту сторону Скалистых гор. На нем не оказалось ни одной лишней унции жира, а то, как его мускулы играли под кожей, превращало парня в ходячее пособие по анатомии.
Но самое большое впечатление производили его «причиндалы». Просто живое совершенство — яички напоминали зрелые сочные фрукты, и ради такого члена можно было умереть. С проступающими словно тисненый узор венами, он был больше, плотнее, тверже и великолепнее всего того, о чем Глория грезила в мечтах.
Она оказалась права. Кристос Зззионопулос явился живым воплощением сексуальности.
Его также не отягощали всяческие светские условности.
— Эй, если это приятно, так делай, — бормотал он, пока его губы прижимались к ее губам в сумасшествии настойчивого обладания, а его средний палец властно пробрался между ее стройными бедрами и погладил уже набухший клитор.
Она чуть не сошла с ума. Повинуясь инстинкту или руководствуясь опытом, Кристос немедленно и безошибочно обнаружил то потайное местечко, из которого исходили все ее желания, все ее пламя и должным образом ласкал влажную теплую плоть.
Глория содрогнулась от нестерпимой потребности немедленно полностью подчиниться ему.
— О… Господи… Кристос! — воскликнула она, напрягая мускулы таза и обхватывая его руками. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня…
— Не надо так чертовски торопиться, — прошептал он, мягко прикусывая мочку ее уха. — Я хочу насладиться тобой… Всей целиком. И я хочу, чтобы ты насладилась мной… Всем целиком.