Вторая любовь
Шрифт:
Дороти-Энн нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не посылал тебе ни цветов, ни печенья. Но ты так об этом говоришь, что мне жаль, что я этого не сделал…
— Да… Но если не ты, то кто же?..
Дороти-Энн хмуро рассматривала внушительных размеров букет. Сесилия уже доела печенье и стряхивала крошки с юбки. Арни стоял посреди кабинета, в одной руке коробка, а другой он пытался разделить два печенья, чтобы съесть их по очереди. И высокая фигура Венеции, почти такого
— Мне не хотелось тебя тревожить, но я звоню, чтобы узнать, слушала ли ты новости, — продолжал Хант.
— Ах, да, ураган, — со скучной обреченностью вспомнила Дороти-Энн. — Я сыта этим ураганом по горло.
— Я говорю не об урагане.
— Тогда о каких же новостях ты толкуешь?
— Я получаю главные нью-йоркские газеты. Разумеется, на день позже, и мне не всегда удается их читать. Но я все же стараюсь быть в курсе событий…
— Да? И что?
— Я как раз взял стопку, чтобы выбросить. Ты же знаешь, как газеты накапливаются. И кое-что мне бросилось в глаза на первой полосе «Нью-Йорк пост». Это был субботний выпуск.
— В тот день ты вернулся в Калифорнию, — прошептала Дороти-Энн.
— Правильно. Заголовок гласил «Убийство на Би-вэй». Огромными буквами.
Дороти-Энн не выдержала и рассмеялась.
— Хант! В этом городе одно, а то и два, и три или больше убийств происходят каждый божий день!
— Но не в субботу вечером двадцать восьмого июня, — возразил он. — И не в том же квартале, где находится театр Лант-Фонтейн.
— Это случилось в том самом квартале, где были мы?
— Совершенно верно. И не только в том же самом квартале, но и на той же стороне улицы.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Мы могли пройти совсем рядом с телом… Такое совпадение.
— Нет! Ты не понимаешь, что я хочу сказать! — в голосе Ханта послышалось отчаяние и нетерпение. — Дорогая, ради Бога, прошу тебя, выслушай меня!
— Я слушаю.
— Убитая женщина была одета в красный дождевик! В красный дождевик с красным капором!
Дороти-Энн похолодела, по телу пробежала дрожь.
Неужели кто-то принял эту женщину за меня?
На мгновение ее пронзило острое чувство опасности. События вырывались из-под контроля. Ее рука задрожала, трубка билась об ухо.
А Хант продолжал:
— По описанию ваши плащи похожи, как две капли воды.
Дороти-Энн подавила чувство неминуемой опасности.
«Как смешно! — подумала она. — Я не должна перегибать палку. Если я позволю какому-то газетному заголовку пугать меня, тогда спокойной ночи, сестра! У меня и так полно проблем, зачем выискивать новые?»
— Хант, я просто завязла по шею с этим ураганом, и мне надо отпустить Арни с контрактами по продаже «ФЛЭШ». Мы
— Дороти-Энн, прошу тебя! Обещай мне, что будешь осторожна!
— Хорошо. И прекрати так волноваться из-за…
Дороти-Энн остановилась на полуслове, вдруг осознав, что в ее кабинете разворачивается драма. Что-то ужасно разладилось в живой картине.
Секретарша наклонилась вперед и попыталась встать. Но Сесилия, быстрая Сесилия, энергичная, злая, здравомыслящая Сесилия, встать не смогла. Нахмурилась. Вид у нее был очень смущенный. Что-то произнесла, и Венеция с Арни обменялись полными ужаса взглядами.
Потом Сесилия повернула голову и посмотрела на своего босса огромными, испуганными глазами.
— Дороти-Энн? — взывал из трубки голос Ханта. — Дорогая, ты меня слышишь?
Но она его не слушала. Трубка выскользнула из ее пальцев. Она не успела еще упасть на пол, а молодая женщина уже бежала к Сесилии:
— Не-ет! — закричала она. — Господи, не-ет!
— Помогите мне, — простонала Сесилия. — Я не могу встать! Ноги не слушаются!
— Звони 911! — рявкнула Дороти-Энн, обращаясь к Венеции.
Венеция застыла на месте.
— Звони!
Негритянка сбросила с себя оцепенение и рванулась к ближайшему телефону. Рука Дороти-Энн взлетела, она вырвала коробку из рук Арни. Кленовая коробка и печенье полетели в разные стороны.
— Какого че… — начал Арни.
— Не ешьте печенье!
Начиная понимать, что происходит, Арни уставился на два печенья, что держал в руке. Потом отшвырнул их, словно ядовитых змей.
— Я… Я… парализована, — прошептала Сесилия. Она покрылась каплями пота, ей стало трудно дышать.
Дороти-Энн упала на колени рядом с креслом, в котором сидела ее верная секретарша, и взяла женщину за руку:
— Скорая уже едет, — говорила она. — С вами все будет в порядке.
Сесилия пыталась сфокусировать взгляд на лице Дороти-Энн, но все расплывалось у нее перед глазами. Она потрясла головой и постаралась вдохнуть побольше воздуха.
— Нет. Я умираю.
— Вы не умрете! — с нажимом произнесла Дороти-Энн, но сама понимала, что лжет. Слезы покатились у нее по щекам. — Я не позволю вам умереть, Сесилия! Вы должны держаться! Черт побери, оставайтесь с нами! Помощь уже близко!
Миссис Роузен тяжело дышала, она опустила голову на спинку кресла. Ее губы скривились от мучительного усилия, когда она снова заговорила:
— Мне… жаль… Я… подвела… вас…
— Вы никогда меня не подводили, — рыдала Дороти-Энн. — Ни разу. — Она потрясла руку секретарши. — Вы слышите меня? Сесилия!
Но та смотрела в потолок стеклянными, ничего не видящими глазами. Она была мертва.
Издали доносились завывания сирены «скорой помощи».
«Они опоздали, — в отчаянии думала Дороти-Энн. Но она поняла и кое-что еще. Сесилия не должна была умереть. — Печенье предназначалось мне».