Вторая любовь
Шрифт:
— Мне кажется, вам потребуется взвинтить цены, чтобы покрыть убытки.
Дороти-Энн покачала головой:
— Как раз наоборот. Мы планируем установить такие цены, чтобы они могли составить конкуренцию другим курортам, и ублажить туроператоров. И хотя у нас семейный курорт с тематическими парками, мы не забыли о казино, открытых двадцать четыре часа в сутки, с рулеткой, баккара, азартными играми, покером и восемьюстами игорными автоматами. Для крупных ставок планировалось создать отдельный салон. Большую часть доходов мы собирались получать от игры.
— Ага.
— Ну, на самом деле, под несколькими крышами. Но в общем, принцип тот же. Это сочетание семейного курорта и тематических парков с избранными развлечениями для взрослых.
На Ханта это произвело впечатление.
— Проект явно намного превосходит мои самые смелые ожидания.
— Подождите, пока я вам все тут покажу, — вставил Курт с легкой усмешкой. — Тогда вы увидите, сколько сюда на самом деле вложено. И кстати говоря, — он взглянул на свои часы с изображением Микки Мауса, — почему бы нам не отправиться на стройплощадку? Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Экерман взглянул на Дороти-Энн. — Здесь появилось много нового со времени вашего последнего посещения. Я думаю, вам все очень понравится.
Дороти-Энн откатила от стола кресло и вскочила на ноги.
— Ну? — требовательно поинтересовалась она, явно дрожа от возбуждения и целеустремленности. — Чего же мы ждем? Идемте скорей!
Курт вывел их на стоянку, где его дожидался один из зеленых «рейнджроверов». Когда все уселись, он захлопнул дверцы, обошел машину, сел на водительское место и включил зажигание. Потом обернулся через плечо к Дороти-Энн:
— Я полагаю, нам следует отправиться на север и совершить полный шестнадцатимильный круг. Разумеется, если вас это устраивает.
— Отлично, — заверила его миссис Кентвелл.
Они покинули городок из плотно стоящих друг к другу сборных домов из гофрированного железа, вагончиков, щитовых домиков и огромных военных палаток. Все это служило временным штабом, офисами. Здесь же отдыхали строительные бригады.
Они проехали мимо тропического леса из очень старых красных деревьев и плотного подлеска. Затем дорога мягко пошла в гору. Тут начиналась горная гряда, настоящий хребет острова.
Курт остановил машину на самой высокой точке склона и заговорил:
— Это одно из тех редких мест, откуда с гор видно море. Внизу справа, бухта Восходов. Стоящая там на якоре яхта — ваша.
Они поехали дальше, и Курт показал им комплекс водолечебницы. Потом повез вдоль по берегу к электростанции, огромному зданию из железобетона, примостившемуся на краю уходящего в море утеса в тысячу футов высотой.
— С этой точки станция выглядит как средневековая крепость, — заметил Хант, перевешиваясь через перила и глядя вниз. — Или как передняя часть дамбы.
— Именно так и есть, — ответил Курт. — Это самое сердце острова. Позвольте, я покажу вам.
Он повел их к низкому строению без окон и нажал кнопки кодового замка, перекрывающего
— Это значит 4 июля 1776 года, — пояснил Курт. — День подписания Декларации независимости.
Дороти-Энн и Хант прошли внутрь следом за ним и спустились вниз по двум пролетам стальной лестницы.
— Здесь, — объяснял их гид, набирая код электронного замка на полированной стальной двери, — располагается Центр энергетического контроля.
Дверь с шумным вздохом отъехала в сторону, и они вошли.
Хант зачарованно огляделся.
— Вау! — негромко выдохнул он. — Боже ты мой!
Перед ними высилась стеклянная стена, за ней расположились две газовые турбины высотой с трехэтажный дом. Три остальные стены занимали ряды кнопок, электронных схем и диаграмм, изображавших линии передач и трансформаторы. За всей этой электроникой присматривали четыре инженера в белых халатах, сидевшие за компьютерами.
Хант остановился у стеклянной стены и стал рассматривать блестящие турбины. Он слышал их гул, ощущал вибрацию, как будто билось сердце спящего Голиафа.
Уинслоу покачал головой:
— Мне остается только радоваться, что моя чековая книжка тут ни при чем.
Они вернулись к машине и поехали дальше, направляясь на север сквозь густую листву и все углубляющиеся тени.
На следующем перекрестке Курт повернул направо, и кольцевая дорога снова осталась позади.
Лес становился все гуще, ветви нагибались все ниже, и Ханту пришлось пригнуться между передними сиденьями. Он подумал, что ему стоило захватить с собой плавки. Полоска пляжа в обрамлении пальм выглядела просто сахарно-белой, а море звало к себе. Среди рифов оно казалось изумрудно-зеленым, а за ними становилось темно-синим.
— Сегодня пейзаж немного подернут дымкой, — сказал Курт, — но если всмотреться пристальнее, то можно увидеть южное побережье Пуэрто-Рико. Отсюда до фосфоресцирующей бухты двадцать две мили.
Теперь, когда Хант пытался разглядеть далекий берег, он и в самом деле смог различить силуэт синеватых гор на горизонте.
Курт сбавил скорость и остановил машину. Все вышли.
— Здесь расположится комплекс отдыха «только для взрослых». — Курт указал пальцем на предполагаемое место. — Прямо за ним — казино для игроков, предпочитающих большие ставки. Никакого доступа для широкой публики. Сугубо закрытое заведение. Здесь же разместятся пляжные домики и поле для гольфа.
Хант подошел к обрыву и заглянул вниз. У его ног лежала канава с бетонными стенками шириной в восемь футов. По обеим сторонам ее дна бежали водосточные желоба. Ему показалось, что глубина ее не меньше семи футов. Через равные промежутки вниз спускались лестницы, и размещались электрические лампы в металлических сетках.
— Дайте-ка я попробую угадать, — пошутил он. — Это ловушки для нежеланных гостей? Или подготовка окопов к войне?
Экерман подошел к нему.
— Это траншея для обслуживания, — пояснил он. — Мы позаимствовали принцип в Диснейленде.