Вторая Лисья Нить
Шрифт:
– Ты уже успел набить мешок, - улыбнулась лисичка, глядя в тёмные глаза грызуна.
– А то, - кивнул он.
– Пошли в лес, ты не против?
– Ирис взяла Мера под лапу, - Да, слегка сморозила, спрашивать такое у белки.
Зверьки вышли со станции и двинулись от берега вглубь леса. Созерцательного настроения у них хватило на пять минут, после чего любые слова вызвали безудержный смех - Ирис хохотала от сознания того, что она размотала такую нитищу и целой невредимой вернулась домой, Мер за компанию.
– Ну, как тебе у нас?
– спросила трёххвостая, - Видал?
– Конечно видал ещё не всё, но это довольно-таки великолепно, - цокнул
– Но я не очень-то похожа на грызунью, а?
– улыбнулась лисичка.
– Не очень, - согласился Мер, - Но и я не лис.
Расслушивая эти очевидные, но глубокие заявления, двое поднялись на не особо крутой холм, покрытый хвойно-лиственным лесом; там наверху, на ровной площади, возвышались огромные деревья, как их называли мипы, сейчас все покрытые плотным облаком золотой листвы. Сама земля, с полёгшей травой, тоже была покрыта толстенным ковром опавших листьев - шёлковые, ровные и очень большие, размером с две лапы, листья вызывали очень хорошее впечатление.
– Из них раньше что-то делали, - сказала Ирис, рассматривая несколько поднятых листьев.
– Неудивительно, - хихикнул сквир, - Жаба-то она придушивает. Кстати, вот видишь, хорошо лежат?
– Нну да, неплохо, - осмотрела засыпанную ковром площадь спайдерфоксиха.
– Вот. А они ведь одинаковые! Если бы были сплошь разные, не так бы хорошо лежали.
– Ммм... Боюсь мне надо посмотреть на это несколько дней кряду, чтобы понять суть. А может и не дней, а лет... Но я докопаюсь, - подмигнула Ирис, - Смотри!
Лисичка взмахнула лапкой, и словно под дуновением сильного ветра, листья потоком поднялись с земли с определённым шуршанием, как мощная золотая волна, начали закручиваться вверх вихрем и рассыпаться обратно по округе.
– Ххех, девятьсот баллов!
– засмеялся Мер.
Зверьки прошлись по лиственному ковру, наподдавая его лапами и ловя носами ветер, подвысовывая языки и посмеиваясь от радости.
– Ирисочка, - вздохнул грызун, - Как бы я хотел остаться сдесь с тобой!
– Правда?
– подняла ушки Ирис, - А кто же мешает, Ме. Да я тебя сама не отпущу!
– Может быть, не такой уж йа грызун...
– произнёс Мер, глядя в разноцветные глаза лисички.
– Может и я не такая уж спайдерфоксиха, - добавила Ирис.
– Серая негрызущая белка?
– Рыжий грызущий лис!
– Примем в качестве рабочей версии?
– ухмыльнулся Мер.
– Не занудствуй, сквё, - прикусила его за ухо Ирис.
Через некоторое время, когда двое уже понабрали изрядное количество каких-то сочных местных плодов и сидели лопали, путём вытья проклюнулась Рика, которая растявкала что Труш смылся из Ненохи. Трёххвостой немного взгрустнулось, но оглянувшись вокруг, она помотала головой и снова привалилась к боковой части грызунячьей тушки... По лесу они топтались весьма долго, налопавшись по пути ещё и ягодами, а также поймав какую-то водоплавающую птицу с отрывным хвостом и изжарив этот хвост на немедленно организованном костерке. Мер расцокивался насчёт того что один грызун на Пролесье - это довольно полезно. Сгрызши несколько кусков поджарок, лисичка подумала что хорошо бы шлёпнуть туда дикого чеснока, и пошла на ближайшую полянку, шагов на полсотни. Однако едва она зашла в траву, как почувствовала что-то очень сильное; припомнив, она заключила что тот же эффект
– Ирис, - улыбнулась спайдерфоксиха.
– Тэ... Трикси?
– приклацнула зубами Ирис, - Как это?
– Долго объяснять, как. Ты сейчас наверное думаешь, вот Трикси, моя дальняя родственница?
– А... разве нет?
– прибалдела лисичка.
– Не совсем, - улыбнулась Трикси, - Дело в том что я и есть ты
Ирис хотела было задать понятный вопрос, но поняла что это не нужно; она теперь точно знала, что так оно и есть. От этого сознания ей стало как-то радостно, так что она не особенно ломала голову, а просто взяла и погладила пушистую лапку... себя самой, получается. И точно почувствовав прикосновение к пуху, она уже поняла, что смотрит на пустое место. Оглядевшись, Ирис почесала за ушами и набрав таки чеснок, неспеша пошла обратно к костерку, обдумывая нежданно свалившееся на её голову. Посмотрев на грызуна, она вдруг сообразила кое-что.
– Ме, у тебя семейное название какое?
– Фамилия чтоли?
– удивился Мер, - Квотчер. А что?
...
В означенное время по системе экс-Макшабы состоялся общий сбор: самые ответственные из всех ответственных ушей собрались непосредственно, в самой большой столовке планетоида "Саламандры", другие в других столовках, а большинство - кучками возле компов, имеющих доступ в Сеть. Множество различных разумных существ собирались услышать определённые итоги кампании по восстановлению этого мира, хотя в общем все основные пункты были уже известны. Вместе с тысячами носов на это мероприятие подтянулись Зелон с Кириной, Крач и Гсач, вернувшиеся пока что с Аримиона, и смотрели конференцию по компу в одной из столовок, попивая квас.
– ...За время проведения кампании было просчитано более двадцати тысяч форм жизни, которые ныне содержатся в достаточной готовности к полному восстановлению. Из них 740 видов уже приведены к состоянию устойчивой популяции в условиях, приближенных к естественным. Также нельзя не заметить успешное восстановление до минимальной популяции разумного вида, ранее населявшего Макшабу... По их же просьбе зверьки теперь будут называться саллисами. В виде информационных массивов содержится ещё порядка тридцати пяти тысяч видов, и как предполагается, примерно такое же количество ещё может быть извлечено из осадочных слоёв ранних геологических эпох. По этим результатам можно смело говорить об успешном восстановлении минимального видового разнообразия данного мира. Ура, сотрапы!
– Ууураааа!!!...
Разноголосый вой разносился по радиоэфиру, пронзал пространство над огромной стройкой, где в темноте космоса поблёскивали конструкции, впоследствии ставшие планетоидом; над длиннющей платформой, сбоку коей была пристыкована "Саламандра". Слышали его и облака слегка подсвеченного газа, распылённого вокруг системы, и рои ледяных иголочек; неслышимый невооружённому уху, он раздался над нагромождением ангаров и переходов, называемым Первым Глагне, над бескрайней песчано-каменной пустыней и целыми полями, заваленными отработанными механизмами, и над буровыми вышками, продолжавшими планомерную работу.