Вторая Гаммы
Шрифт:
— А как ты думаешь, наши ключи не откроют ту дверь?
— Видишь ли, — сказал Маран медленно, — я чуть не взял грех на душу. Когда мы оттуда выходили, я вытащил нож, чтобы незаметно сунуть в створ, тогда замок скорее всего не сработал бы. Но все-таки удержался.
— Почему? — спросил Патрик.
— Да потому что мы здесь гости. Мы в чужом доме, надо вести себя, сообразуясь с этим.
Дан сразу вспомнил, как на Палевой он рвался вбить костыли в стену картинной галереи, дабы добраться до чердака, но Маран остановил его чуть ли не той же самой фразой. «Мы в
Патрик почесал в затылке.
— Чертова планета, — буркнул он. — Ничего не скроешь, кажется, на том конце света, и все равно… А может, так далеко они достать не могут?
— Но ты же вернешься, — засмеялся Поэт.
Патрик вздохнул.
— Ладно, пошарим в окрестностях, — согласился он.
Когда Патрик и Мит улетели, Артур удалился в свою драгоценную лабораторию, он уже практически перестал из нее выходить, насколько Дан понимал, оборудовали ее отменно, самой современной аппаратурой, так что возможностей, а следовательно, дел было выше головы, Маран ушел в каюту, а Поэт, покопавшись в кристаллотеке, сел к монитору и стал сосредоточенно изучать какие-то материалы о плейстоцене и палеолите, срочно восполнял, надо думать, пробелы в познаниях. Дан же, поразмыслив, запросил карту глубин, за вчерашний день сотрудники станции успели уже исследовать избранный ими для высадки архипелаг и даже прихватить часть соседнего. Он отыскал самое мелкое место и принялся программировать зонд на подводный режим работы.
Зонд ушел в воду на окраине центрального острова и стал медленно продвигаться к находившемуся в каком-нибудь километре соседнему, держась поближе ко дну. Увы, дно оказалось песчаным и совершенно гладким. Дан сменил направление один раз, второй, третий…
Поэт к тому времени выключил свой монитор и теперь сидел в уютном полукресле, меланхолически перебирая струны ситы, которую не поленился довезти до созвездия Водолея, кажется, бренчание заменяло ему горизонтальное положение, но, видимо, за эволюциями Дана он тем не менее следил, поскольку предложил:
— Поищи место, где нет песка.
Подумав, Дан перепрограммировал зонд, и тот резво помчался вперед. Некоторое время он рыскал кругами, как собака, ищущая след, потом пошел в сторону берега, привлеченный, наверно, скальным основанием острова. Не то. Дан досадливо вздохнул и хотел было вмешаться, но понял, что зонд направляется, скорее, к перешейку, соединявшему соседние острова. Сверху тот выглядел, как песчаная коса, но когда зонд подошел к нему на глубине трех-четырех метров, показалась твердая поверхность. И однако это была не скала. Нечто светло-серое, почти белое, мелкозернистое… Бетон?!
— Похоже на бетон, — сказал он вслух.
Поэт перестал бренчать.
Дан коснулся клавиш, и зонд поплыл вдоль стены. Ровная отвесная поверхность тянулась в обе стороны на сотни метров. Дан послал зонд вниз и обнаружил, что у стены гораздо глубже, чем немного поотдаль, дно уходило к ее основанию, образуя крутой откос.
— Впечатление такое, что песок со дна сгребли в кучу, а вернее, вал, а потом как-то скрепили, — сказал Поэт. —
Он был несомненно прав. Дан понял, что подсознательно никогда не верил в естественное происхождение всех этих многочисленных перешейков, связующих острова в одно целое, просто воображение отказывалось создать картину столь титанического труда.
— Вот только как можно сцементировать песок в воде? — спросил Поэт.
— Это не проблема, — отозвался Дан. — Вопрос не в возможности, а в количестве. Объеме труда. Тут же таких мостиков сотни километров.
— Могучие ребята, — пробормотал Поэт.
— И куда же делись машины, с помощью которых это соорудили? — спросил Дан. — Голыми руками такого не сделаешь. И без химии тоже. Где заводы, лаборатории, источники сырья?
— Только не на дне, — заметил Поэт. — Ведь перемычки возводились бесспорно после потопа. Если он был.
Он снова перебрал струны и произнес нараспев:
— История словно костер: вспыхивая и угасая, догорает настоящее, ветер уносит невесомый пепел прошлого, дым грядущего расплывается в небе…
— Довольно пессимистично, — вздохнул Дан.
— Плоды наших изысканий большей частью горькие, — сказал Поэт.
Дан покосился на него, но промолчал, те же мысли нередко посещали и его… Он снова сосредоточился на пульте, поднял зонд и перевел его на другую сторону перешейка, проверил дно, оно тоже было как бы срыто. Он пустил зонд дальше. Песок, песок, песок…
— Ничего, — сказал он через некоторое время разочарованно.
Поэт засмеялся.
— Целая дамба тебе ничего? — сказал он. — А что ты, собственно, хотел найти? Развалины храма? Зиккурат? Статую Колосса Родосского? Или, может, телевышку? Каркас небоскреба? Проверь лучше другие перешейки.
Дан бросил зонд вперед и вскоре смог убедиться, что следующая перемычка точно такая же, как предыдущая. Надо полагать, они все одинаковы или, по крайней мере, большинство, подумал он, однако, чтобы полностью увериться, решил осмотреть еще несколько.
Он еще упорно занимался работой, которая успела утратить возбуждающий привкус новизны и стала казаться рутинной, когда на связь вышел Патрик. Дан мимолетно удивился тому, что флайер уже на месте, но, бросив взгляд на хронометр, понял, что возится с зондами четвертый час, а поскольку Патрик собирался лететь без остановок и задержек, парни, наверно, добрались до островов минут сорок назад, не меньше.
— Кое-что мы тут все-таки нашли, — сообщил Патрик с торжеством.
— Что именно? — полюбопытствовал Дан, поспешно переключая экран.
— Древнее кладбище, — ответствовал Патрик внушительно.
— Кладбище?! — ахнул Дан. — Как это? Здесь ведь не принято…
— Древнее кладбище, — напомнил Патрик. — Мы тут слегка почистили. Voila! — Он отодвинулся, театральным жестом указывая в сторону. На экран выплыл маленький, в три-четыре квадратных метра, ровный участок почвы, с которого убрали листья и песок, возвышавшиеся довольно большой кучей под соседним деревом. На обнажившейся земле лежали небольшие плиты, похожие на фарфоровые.