Вторая армия
Шрифт:
Едва только канониры выпустили по предателям второй залп картечи, Гванук вскочил, воздел хвандо над головой и, срывая голос, заорал:
— В атаку!!!
Стоявший рядом Головорез радостно вскинул над головой белое полотнище, на котором тайными знаками волшебной страны было выведено «Звезда» — «Еtoile». В тот же миг две сотни вопящих гренадеров перевалили через стену и по крутому покатому склону ринулись вниз. Кто-то съезжал на заду, кто-то почти бежал, рискуя сломать себе шею.
— Что? Нет! — запоздало кричал генерал Ли, но было уже поздно.
—
Гренадеры спустились вниз и помчались на врага, не дожидаясь отстающих. Редкие самураи выпускали в них стрелы, но в целом, в их отряде царил такой сумбур, что они не были готовы организовать достойный отпор. Самые первые Головорезы метнули во врага гранаты, а потом выхватывали клинки и неслись рубить головы.
— Поминкииии! — завывал Гванук, тяжело дыша.
Он, конечно, отстал от многих, но намерен был успеть напоить кровью свой меч, пока его товарищи не перебили всех врагов. «Мушкетерский полк» предателей сильно поредел, но в передовом отряде все еще оставалось раза в три больше живых противников.
«Вот и отлично! — рычал адъютант. — Нам почти столько и надо!».
Едва отряды сошлись, и стрельба стала невозможной, Головорезы стали просто уничтожать врага. Некоторые отчаянные самураи еще пытались дать отпор, но большая часть отряда бросилась назад.
— Нет! — надсаживался Гванук, размахивая окровавленным хвандо. — Не уйдете!
И гренадеры кинулись преследовать. Бегущие умирают еще вернее, чем те, кто сражается. Главное, дыхание не сбить. О выцеливал спину очередного врага и срезал того одним ударом. Он уже отомстил за Чу Угиля и понимал, что мстит за себя. За свою погубленную жизнь. Но на нее никаких поминок не хватит.
«Вот бы так бежать и бежать, убивая предателей. До самой смерти. Плевать, что она будет совсем скоро. Отличная смерть!».
Но есть и другие…
Проклятье! Гванук, словно, прозрел. Он ясно увидел, как впереди, скрытые убегающими горе-мушкетерами, разворачиваются сотни и тысячи новых, свежих врагов. По счастью, конницы не видно, видимо, сюго-предатели решили, что для штурма стен кони не понадобятся.
— Стоять!!! Назад!!! Отходим!!! — принялся орать Гванук сошедшим с ума Головорезам.
Чтобы командовать сотней, достаточно иметь луженую глотку… Глотка у мелкого адъютанта была не особо луженая, но, по счастью, несколько Головорезов услышали его приказ и подхватили. Гренадеры остановились в последний момент — свежий враг был совсем близко и яростно атаковал с развевающимися за спинами разноцветными камонами. Те, у кого оставались с собой гранаты, метнули их в ряды предателей, и под этой дымовой завесой Головорезы кинулись к стенам. Увы, свежий враг бежал быстрее уставшего, дистанция неуклонно сокращалась. Накатывающая лавина уже начала захватывать самых медленных.
«Обидно, — расстроился Гванук. — Неужели и нас порубят, как трусов?».
Он уже начал было разворачиваться, чтобы встретить смерть грудью,
Предатели откатились к постройкам за пустырем, попрятались в них и принялись стрелять из луков.
«Проклятье! Луки тут всё пространство простреливают. Сейчас начнем карабкаться по стенам — нас и перебьют…».
— Все на землю! — снова заорал он, чувствуя, что голос его почти умер. Объяснять не было никаких сил, и он добавил лишь. — Делай, как я.
Упав на пропахшую потом грязь, он пополз к трупам мушкетеров-предателей, выволок из-под тел дощатый щит и выставил его перед собой. Головорезы поняли план и быстро нашли себе подходящий инвентарь. Группы по пять-десять человек составляли целые сегменты деревянных стенок и под этим прикрытием начали карабкаться на стены. Многие подбирали даже брошенные ружья предателей.
Ли Чжонму лично отхлестал Гванука по щекам.
— Идиот! Истеричка! — таким разъяренным генерала Ли редко когда видели. — Зачем? Мне не нужны потери! Особенно, сейчас!
Головорезы потеряли почти четверть, хотя, уничтожили врагов раз в десять-двенадцать больше. Умом адъютант понимал правоту генерала, но виноватым себя все равно не чувствовал. По крайней мере, не перед стариком.
Головорезов с позором согнали со стены и велели уйти в глубокий резерв. Однако, это был не конец боя. Предатели с остервенением лезли на стены трижды. Они пробовали прорваться на других участках, так что полк Звезды продолжал свои «поминки». Уже ближе к вечеру натиск все-таки ослаб, княжеское войско, глухо рыча, отходило на восток.
— Настало и наше время, — объявил Ли Чжонму.
Со стен начали осторожно скатывать пушки. Дуболомы и Головорезы помогали Псам, так что до темноты все орудия погрузили на суда Ударной эскадры. Стрелки Дубового полка цепочкой подходили к телегам и складывали на них свои ружья. А потом спокойно шли к кораблям.
Мита Хаата стоял рядом с генералом и старательно подсчитывал оружие.
— Пороха на одну войну тебе хватит, — потер подбородок Ли Чжонму. — Ну, а там и сам наделаешь. Мастеров я многих забрал, но не всех. Мельницы, опять же, стоят. И мастерские. Всё, что нужно — у тебя есть, Мита.
Тот молча кивнул.
Гванук был так впечатлен, что не удержался от вопроса, когда пират-правитель отошел.
— Почему Дуболомы оставили ружья, сиятельный?
Генерал Ли бросил на помощника мрачный взгляд — он всё еще злился на него.
— Такова была наша договоренность с Митой. Он позволяет мне забрать всё, что нужно мне, а я оставляю ему еще 600 ружей.
— 600?!
— Не переживай! За последние полгода я перевооружил весь Дубовый полк. Теперь у них кремневые ружья. А эти, фитильные… Толстяка Ивату, конечно, удар разбил, он планировал на них озолотиться. Но мне нужнее люди и ресурсы Хакаты. Да и городу поможем. Теперь у Миты почти полторы тысячи стволов — он любой штурм отобьет.