Всю ночь напролет

Брокуэй Конни

— В сравнении с тем, что украли вы, это сущие пустяки.

Энн знала, что он намекал на ту памятную ночь, когда она привязала его к стулу и издевалась над ним. Его усмешка ранила ее острее ножа.

— Я вижу, вы меня поняли. Неужели вы думали, что я блефовал, когда сказал, что рано или поздно вы будете моей? Или что я отступлюсь от своего слова, обнаружив, что чопорная вдовушка со скромно потупленными глазками и та женщина, которая со страстным упоением ласкала мое тело, на самом деле одно и то же лицо? Ни за что на свете. Я еше никогда

не нарушал собственных обещаний.

Колени Энн подкосились, и она ощупью искала, за что бы ухватиться. Джек поднялся и приблизился к ней с таким изяществом и предупредительностью, словно он был придворным кавалером, спешившим на помощь даме сердца. Взяв Энн за руку, он подвел ее к маленькому креслу с прямой спинкой, на котором Энн уже сидела раньше.

— Вот. Сядьте поближе к камину.

Он пододвинул ей кресло. Озадаченная этим странным сочетанием поклонника и недруга в одном лице, Энн повиновалась. Сам Джек встал у нее за спиной и теперь возвышался над нею, невидимый и молчаливый.

— Думаю, я заслуживаю некоторого возмещения за тот памятный вечер, как вам кажется?

Его руки легли ей на плечи. Энн хотела вскочить с кресла, но он силой усадил ее обратно.

— Спокойно, — пробормотал он таким тоном, словно успокаивал брыкавшуюся лошадь. — Вы совсем продрогли. У вас мокрые волосы. Позвольте мне вам помочь.

Его хриплый голос обволакивал ее, подобно тончайшему шелку. Джек провел пальцами по ее волосам и не спеша разделил их густую массу на отдельные пряди, раскинувшиеся по ее плечам и груди. У него были на удивление красивые руки. Даже искалеченная обладала притягательностью.

Энн немного смущало то, что Джек стоял у нее за спиной, поскольку она не могла видеть его лица. Он прикасался к ней привычным, почти небрежным жестом, и ей очень хотелось прочесть его мысли, однако у нее не хватало духа обернуться. Это было бы не совсем прилично. От усталости и напряжения у нее кружилась голова.

Рука Джека между тем скользнула дальше. Энн застыла на месте, словно попавшая в силки лань. По ее телу пробежала дрожь. Когда-то Джек поклялся, что рано или поздно отплатит ей за все. Страх сообщал неповторимый привкус буре чувств, бушевавшей в ее душе.

— Вы и в самом деле восхитительны, — произнес он тоном праздного зеваки, любующегося красивым пейзажем. С тем же невозмутимым видом он приспустил платье с ее плеч, открыв грудь почти до самых сосков. Если он и услышал вырвавшийся у нее слабый вздох, то не обратил на него внимания. — Можно только удивляться тому, что такое изысканное создание со множеством достоинств предпочло заняться воровством, чтобы убить время.

Энн едва ли была в состоянии что-либо соображать. Его руки скользили все ниже и ниже по ее телу. Тепло от его широких ладоней проникало сквозь тонкий слой шелка, согревая ей кожу. Обхватив обеими руками грудь Энн, он принялся поглаживать ее с настойчивой нежностью.

Языки пламени играли на ее коже, чередуя полоски света и тени. Энн не могла припомнить, когда

в последний раз ее ласкали с такой непринужденностью и со столь очевидными намерениями.

— Это все из-за скуки?

— Что?

Он поглаживал ее сосок, похожий на бусинку под полупрозрачным шелком.

— Я спрашиваю: вы занялись этим ремеслом от скуки?

— Нет. — У Энн перехватило дыхание. Она попыталась было подняться, но Джек перестал лениво поглаживать ее грудь и почти насильно снова усадил в кресло. Энн хотела обернуться, но он осторожно обхватил ладонями ее голову, вынуждая смотреть вперед.

— Сидите смирно, — прошептал он ей в самое ухо, обдавая жарким дыханием. Трудно было судить, чего он добивается, по его тихому хриплому голосу. — Я хочу всего лишь несколько раз до вас дотронуться, и ничего более. В любом случае вы получили от меня намного больше.

Джек осторожно положил ее руки на подлокотники кресла и накрыл их своими.

— Не шевелитесь. От вас ничего не требуется. Никаких признаний. Просто отдайтесь своим чувствам.

Его приглушенный шепот словно зачаровывал ее, суля некое тайное знание, которое ей не терпелось с ним разделить. Ему удалось лишить ее остатков воли.

Энн опустила глаза. Смуглые руки Джека небрежно поигрывали атласными петельками, украшавшими вырез платья, а пальцы как бы невзначай ласкали ее соски.

— Итак, Энн? Зачем вы грабили людей? Или это просто голос крови? — Трудно было сказать, чего было больше в его тоне — иронии или тщательно скрываемой боли.

— Нет.

Джек прекратил забавляться с атласной отделкой ее пеньюара. Разочарование и облегчение в равной мере заполонили все ее существо. И тут Энн услышала позади какой-то шорох. Джек опустился на колени за ее креслом. Энн по-прежнему смотрела перед собой. Она не догадывалась, что у него на уме, и это ее немало тревожило.

Протянув руку, он сунул ее под подол платья Энн и провел ладонью по ноге молодой женщины до самого колена. Он медленно, методично мял в кулаке тонкую материю, пока ее икра не оказалась обнаженной. Его пальцы не спеша рисовали маленькие кружки на нежной коже ее бедра.

— Расслабьтесь, — прошептал Джек ей прямо в ухо. — Помнится, в ту ночь вы меня хотели. Или вы уже забыли об этом? Я — нет.

От унижения и стыда лицо Энн покрылось густым румянцем.

— Мне… мне очень жаль.

На мгновение его рука замерла, после чего он снова взялся за свое. В его смехе не было и следа веселья.

— Ложь. Жаль должно быть не вам, а мне.

— Прошу вас…

Джек продолжал лениво водить пальцем по мягкой, нежной коже с внутренней стороны ее бедра.

— Вы никогда не давали мне возможности доставить вам удовольствие. Я со своей стороны был бы только рад вам угодить. Сделать для вас все, что в моих силах. Впрочем, вы и сами об этом знаете. — На какой-то миг в его безучастном голосе послышалась резкая нотка. — Вы сами уже имели случай убедиться в том, каким я могу быть покладистым.