Всю ночь напролет

Брокуэй Конни

— Отбросьте меня подальше от стены! — крикнула она.

— Нет! — рявкнул он.

— Делайте то, что вам говорят! Иначе я разобьюсь!

Его суровое лицо исказилось от боли, гнева и сомнения. Затем он проворчал что-то и еще больше высунулся из окна.

Его мускулистый торс, покрытый капельками пота, блестел в холодном свете луны. Ухватившись здоровой рукой за подоконник, он отшвырнул ее как можно дальше в сторону. Инерция толчка позволила ей отделиться от стен здания, после чего, описав в воздухе дугу, она снова вернулась к нему.

Окно внизу,

похожее на гладкую черную поверхность озера, надвинулось на нее, принимая угрожающие размеры. Вскрикнув, Энн зажмурилась. Стекло со звоном треснуло, и она влетела в комнату одновременно с множеством мелких осколков. Она приземлилась, как ее учили, перевернувшись в воздухе и поджав под себя ноги. Едва поднявшись, она бросилась через проход под аркой в темный коридор и со всех ног устремилась к парадной двери, лихорадочно размышляя на ходу.

Почувствовав сильное биение пульса у самого горла, она замедлила бег, ее грудь вздымалась в приливе воодушевления. Ей все-таки удалось перехитрить смерть, и его тоже. Он спас ей жизнь.

Энн напрягла слух, ожидая неминуемой погони, и затем незаметно скользнула в темную нишу у парадной двери. Шум шагов Джека донесся с лестницы, стремительно приближаясь и минуя ее укрытие. Она услышала, как он тихо выругался, остановившись у парадного входа. Свет от уличных фонарей падал на его высокую, худощавую фигуру.

Она молча встала за ним, любуясь его телом: прямыми плечами, узким тазом и упругими ягодицами, переходившими в стройные бедра и икры, после чего приставила дуло пистолета к его поясу. Джек резко обернулся, а она между тем ловко прошмыгнула под его кулаком, взметнувшимся прямо над ее головой. Затем она ткнула пистолетом в его тугой живот, свободной рукой схватив его за шею. На его лице промелькнуло выражение гнева, смешанного с изумлением.

Тут Энн его поцеловала — уже во второй раз за эту ночь. Приоткрыв рот, она прикоснулась к его жестким, будто выточенным из дерева губам, невольно ощутив снедавшее его желание. Издав звук, похожий на приглушенное рычание, он сжал ее в объятиях так, что оторвал от пола. Не обращая внимание на разделявшее их оружие, он прижал ее своими бедрами к стене, жадно припав к ее губам. Его плечи показались ей еще шире, когда он навис над нею, словно коршун над жертвой, подавляя своей силой.

«Он победил. Это конец», — подумала Энн, теряясь в потоке острых ощущений и не менее острого желания.

— Черт бы вас побрал! — пробормотал Джек, но в его проклятии было столько безнадежности, острой тоски и отвращения к самому себе, что оно прозвучало вяло и бессильно.

«Так вот чего он хочет, — смутно промелькнуло в ее сознании. — Он ненавидит меня и желает моей смерти».

Оттолкнув его, она попятилась назад и, не опуская оружия, принялась нащупывать за своей спиной дверную ручку. Он сделал шаг вперед.

— Нет! — Ее голос срывался от отчаяния. Джек остановился.

— Где бы ты ни была, я тебя найду, — заверил он ее мрачным тоном. — Не важно, сколько времени у меня это займет. Ты не сможешь убежать слишком далеко.

И тогда

Энн пулей помчалась прочь. Легко и стремительно, как гончая, она летела по мокрой, холодной мостовой. Энн устремилась навстречу дразнящей тишине ночи. Дыхание с всхлипываниями вырывалось из ее груди, ибо она понимала, что Джек прав. Как бы быстро и как бы далеко она ни убежала, ей никуда от него не деться.

Глава 15

Принц-регент давал пышный праздничный обед. Он лелеял свой план в течение многих недель. В Карлтон-Хаусе не должно было быть недостатка ни в изысканных яствах, ни в красивых людях, ни в остроумных беседах. Затем начнутся танцы и азартные игры, а в полночь гостям подадут легкую закуску.

Принц-регент так и не дождался танцев.

Испортившаяся погода и новые слухи о Рексхоллском Призраке привели к тому, что многие из приглашенных предпочли не высовывать носа из своих домов. Охваченный обидой и разочарованием, принц отбыл сразу после обеда, предоставив гостей самим себе.

Те, кто остался, были убежденными прожигателями жизни, которые ни за что не позволили бы каким бы то ни было случайностям помешать им развлекаться всеми возможными способами. В их числе оказались и Норты с Энн Уайлдер.

Ослепительный бело-голубой свет молнии проник в окна Карлтон-Хауса. На короткую вспышку не обратил внимания никто из пирующих гостей, кроме Энн. Несколько секунд спустя пол под их ногами еле заметно задрожал. Она подняла голову и увидела, что канделябры на стенах чуть раскачиваются от раскатов грома, такого слабого и отдаленного, что его заглушал нестройный гул множества человеческих голосов. Гроза стремительно приближалась.

Энн принялась помешивать рубинового цвета жидкость в бокале пунша. В самой его середине образовался крошечный водоворот. Ей казалось, что вся ее жизнь день за днем вертелась столь же неудержимо, как крошка от пробки в ее бокале. С тех пор, как Джек…

«Нет! Только не Джек. Я не должна о нем думать». Энь осмотрелась, надеясь чем-нибудь себя отвлечь, и тут заметила Софию, которая не спеша подходила к ней вместе с леди Диббс, леди Понс-Бартон и Дженетт Фрост. София. Сейчас ее мысли должны быть заняты Софией.

В последнее время до Энн уже доходили слухи, передаваемые из уст в уста озабоченными знакомыми, сердобольными вдовушками и многоопытными джентльменами, чьи слова выражали сочувствие, однако глаза свидетельствовали совсем об обратном.

— У этой девушки слишком бойкий нрав, миссис Уайлдер, — говорили они. — Помнится, вы тоже порой пускались во все тяжкие, будучи в ее возрасте. Но ведь вам это не причинило вреда, не так ли?

Бокал быстрее закрутился в ее пальцах, отчего водоворот в его середине сделался глубже. О да, никто из этих людей не упустит случая отплатить дочке торговца за то, что та хитростью женила на себе пэра.

Колкие намеки не оказывали на нее никакого действия. Им не хватало утонченности. Джек Сьюард — вот кто способен убить ее одной своей вежливостью. Он…