Вся Правда

Кент Рина

Она качает головой, выражение ее лица спокойное и мудрое.

— Не хочу, чтобы ты вмешивалась. Папа вмешался, и мы обе знаем, к чему это его привело. Я тебя не потеряю, Рай.

Я вскакиваю, провожу рукой по волосам и расхаживаю по коттеджу.

— Ты не можешь ожидать, что я буду сидеть и ничего не делать. Папа бы понял.

— Рай. — она встает и медленно приближается ко мне, будто боится вывести меня из себя. — Послушай. Папа знал, почему я должна была это сделать. Как думаешь, почему он держал это в секрете? Кроме того,

у меня есть кое-кто, кто мне поможет, но у тебя ничего нет, хорошо? Ты не знаешь этих людей так хорошо, как я. Они убьют тебя и похоронят твои останки на новой строительной площадке. Они опасные люди.

— Ты слушаешь себя? — слёзы навернулись мне на глаза. — Если они опасны, как думаешь, я оставлю тебя в их лапах и буду вести себя так, словно ничего не случилось?

— Ты забыла маленькую хитрость, сестренка. — она ухмыляется, потирая нос указательным пальцем, как делала, когда мы были детьми. — Я изучала их в течение многих лет. Я могу с ними справиться.

— Рейна... — мой голос срывается. — Я просто не могу смотреть, как ты снова ускользаешь у меня из рук. Не могу.

— Я не ускользаю. — она успокаивающим жестом гладит меня по руке. — В конце концов, мы одно целое. Ты будешь чувствовать меня, даже если мы будем в разлуке. Помнишь те дни с мамой?

Я фыркаю. Как я могу не помнить? Когда нам было двенадцать, мы с Рейной встретились в первый раз. Несмотря на то, что за нами охотились люди и нам приходилось каждую ночь ночевать в разных отелях и общежитиях, эти месяцы были самыми счастливыми временами в моей жизни.

У меня были мать и сестра.

Потом их забрали у меня.

Мы разлучились на девять лет. Большую часть этих девяти лет я думала, что Рейна мертва. Я искала ее повсюду и даже заключала сделки со многими «преступниками».

Наконец я набрала нужных людей, и она вступила в контакт. День, когда я получила от нее приглашение приехать в это место, был, наверное, самым счастливым днем в моей жизни.

Как раз в тот момент, когда я начала сдаваться, она показала мне знак.

Она вернулась за мной, как и обещала тогда.

— Я старше, ты же знаешь, — отругала она. — Я буду той, кто найдет тебя.

Она сдержала свое обещание.

Она здесь.

Но ненадолго.

— Мама была умной, — продолжает Рейна, — Но не настолько, Рай. Бесполезно убегать стаей. Они бы всегда находят нас. Отвлекающий маневр, не забыла?

— А что, если я не хочу? Что, если я захочу убежать с тобой?

Ее лицо вытягивается.

— Тогда все снова будет как у мамы.

— Я ненавижу это.

— Я тоже. — она ерошит мне волосы. — НО я вернусь. Ты не избавишься от меня.

— Обещаешь?

— Обещаю, Рай.

Настоящее

Меня отбрасывает назад в настоящее

с сокрушительной силой.

Я хватаю ртом воздух, будто тону под водой.

Рай. О боже мой. Меня зовут не Рейна, а Рай.

Рейна была другой, той, кто сказала мне, что вернется, той, кто помешала мне пойти с ней.

Я вскакиваю на дрожащие ноги и иду к тому месту, где мы обе стояли той ночью. Она обнимала меня, и мы дали обещание.

Мы поговорили, а потом... что?

Я смотрю на черные стены, на трещины в них.

Мы нашли человеческие останки.

Слова детектива взрываются в моей голове, как атомная бомба.

Нет, нет, нет.

Блядь, нет.

Это не Рейна. Они не нашли останков Рейны. Они не могли.

Я расхаживаю по дому взад-вперед, взад-вперед, как загнанный зверь. Они забрали у меня мою сестру.

После того, как я наконец нашла ее, они, блядь, забрали ее.

Но кто они такие?

В ту ночь мы с Рейной просто замечательно разговаривали. Мы все спланировали, а потом... что? Что, черт возьми, произошло после этого?

Я ломаю голову в поисках ответов, но ничего не выходит.

Пустота. Или, может, все слишком запутано, чтобы что-то было ясно.

Рейна.

У меня был близнец. Нет, есть.

Я отказываюсь верить, что ее больше нет. Мы дали гребаное обещание.

Но если бы она была жива, разве она не нашла бы меня к настоящему времени? Разве она не сделала бы шаг вперед?

Нет, нет. Она не может быть мертва. Я не могу потерять ее, как потеряла маму.

Как потеряла маму.

Мама.

Мама...?

Толчок поражает меня, как молния. Я отшатываюсь назад и падаю на влажный пол. Мои конечности сводит судорогой, а в ушах звенит.

Крики эхом отдаются в голове, как далекое воспоминание, проклятие — то, что я не хочу вспоминать.

Я закрываю уши потными пальцами, не в силах больше этого выносить.

Девять лет назад

— Забирай свою сестру и беги, Рай! Беги!!

Мамин голос эхом отдается в моей голове, как звон колокола.

Шарканье ног приближается к нам. Они колотят в дверь. Они идут за нами.

— Бегите! — кричит она нам. — Не оглядывайтесь. Бегите!

Мы делаем это.

Моя рука сжимает руку Рейны, когда мы выбегаем через заднюю дверь. На улице темно и пахнет блевотиной.

Рейна прикрывает нос рукавом своего тонкого свитера и жестом просит меня сделать то же самое.

Это лишь немного уменьшает запах.

Запах отвратительный. Хотела бы я сказать, что привыкла к этому после того, как спала в грязных местах, но нет. Это острое сенсорное нападение никогда не становится нормальным.