Вся плоть - трава

Саймак Клиффорд Дональд

–  Ну, ясно, - сказал я. - Обещаю вам…

–  Да нет, не о том речь. Еще до утра газеты наверняка что-нибудь пронюхают. Но мне все это очень не нравится. Похоже, что там пытаются прийти к какому-то соглашению. Учитывая настроения широких масс, я весьма опасаюсь…

–  Ох, пожалуйста, сенатор, только без политики!

–  Прошу извинить. Я не то имел в виду. Не стану от вас скрывать, я крайне обеспокоен. Я стараюсь собрать самые достоверные сведения.

–  Значит, положение критическое.

–  Если

этот барьер сдвинется еще хотя бы на фут или случится еще что-либо непредвиденное, не исключено, что мы предпримем какие-то шаги в одностороннем порядке. Военные всегда могут заявить, что они действовали в интересах всего человечества, спасали мир от вторжения чуждых сил. Они могут также заявить, что располагают сведениями, которых больше ни у кого нет. Могут объявить эти сведения совершенно секретными и откажутся их огласить. Опубликуют какую-нибудь подходящую версию, а когда дело будет сделано, преспокойно подождут, пока пройдет время и все уляжется. Конечно, скандал будет страшный, но они это перенесут.

–  А вы сами что думаете? Чья возьмет?

–  Понятия не имею! - сказал сенатор. - Мне не хватает фактов. Я не знаю, что думают в Пентагоне. Не знаю, какие факты есть у них. Не знаю, что представители генерального штаба сказали президенту. Совершенно неизвестно, как поведут себя Англия, Россия, Франция.

На минуту в трубке стало тихо и пусто. Потом сенатор спросил:

–  Не можете ли вы там, в Милвиле, со своей стороны что-либо предпринять?

–  Можем обратиться с воззванием, - сказал я. - Ко всем, широко. Через газеты, по радио…

Мне показалось - я вижу, как он качает головой.

–  Это не поможет, - сказал он. - Ведь никому не известно, что происходит у вас, за барьером. Может быть, вы попали под влияние пришельцев. И, спасая себя, готовы погубить все человечество. Конечно, газеты и радио ухватятся за ваше воззвание, поднимут шум, раздуют сенсацию. Но это ни в какой мере не повлияет на решение официальных кругов. Только взбудоражит людей, повсюду в народе еще сильней разгорятся страсти. А волнений сейчас и без того хватает. Нам нужно другое: какие-то бесспорные факты и хоть капля здравого смысла.

Он попросту боится, что мы спутаем все карты, вот в чем суть. Хочет, чтоб все было шито-крыто.

–  И притом, нет достаточно веских доказательств… - продолжал сенатор.

–  А вот Дэйвенпорт думает, что есть.

–  Вы говорили с Дэйвенпортом?

–  Нет, не говорил, - со спокойной совестью ответил я.

–  Дэйвенпорт в таких вещах не разбирается. Он - ученый, привык к уединению, вне стен своей лаборатории он теряется…

–  А мне он понравился. По-моему, у него и голова и сердце на месте.

Эх, зря я это сказал: мало того, что сенатор напуган, теперь я его еще и смутил.

Я дам вам знать, - сказал он довольно холодно. - Как только сам

что-либо узнаю, извещу вас или Джералда. Я сделаю все, что в моих силах. Думаю, что вам не о чем тревожиться. Главное - старайтесь, чтобы барьер не сдвинулся с места, главное - сохраняйте спокойствие. Больше вам ни о чем не надо заботиться.

–  Ну еще бы, сенатор, - сказал я.

Мне стало очень противно.

–  Спасибо, что позвонили. Я буду поддерживать с вами связь.

–  До свидания, сенатор.

И я положил трубку. Джо смотрел вопросительно. Я покачал головой.

–  Ничего он не знает и говорить не хочет. Я так понимаю, ничего он и не может. Не в его власти нам помочь.

По тротуару простучали шаги, и тотчас дверь распахнулась. Я обернулся - на пороге стоял Хигги Моррис.

Надо же, чтобы в такую минуту нелегкая принесла именно его!

Он поглядел мне в лицо, перевел глаза на Джо и снова на меня.

–  Что это с вами, ребята?

Я в упор смотрел на него. Хоть бы он убрался отсюда! Да нет, не уйдет…

–  Надо ему сказать, Брэд, - услышал я голос Джо.

–  Валяй, говори.

Хигги не шелохнулся. Он так и остался у двери и слушал. Джо рассказывает, а Хигги стоит истукан истуканом, глаза остекленели. Ни разу не пошевелился, не перебил ни словом.

Наступило долгое молчание. Потом Хигги спросил:

–  Как ты считаешь, Брэд, могут они учинить над нами такое?

–  Могут. Они все могут. Если барьер опять двинется с места. Если еще что-нибудь стрясется.

Тут его как пружиной подбросило:

–  Так какого черта мы тут торчим? Надо скорее копать.

–  Копать?

–  Ну да. Бомбоубежище. Рабочей силы у нас сколько угодно. В городе полно народу, и все слоняются без дела. Поставим всех на работу. В депо у вокзала есть экскаватор и всякий дорожный инструмент, по Милвилу раскидано десятка полтора грузовиков. Я назначу комиссию, и мы… послушайте, ребята, да что это с вами?

–  Хигги, ты просто не понял, - почти ласково сказал Джо. - Это ведь не какие-нибудь радиоактивные осадки выпадут, бомбу влепят прямо в нас. Тут никакое убежище не спасет. Такое, чтоб спасло, и за сто лет не построить.

–  Надо попробовать, - долбил свое Моррис.

–  Нам не зарыться так глубоко и не построить так прочно, чтоб это убежище выдержало прямое попадание, - сказал я. - А если даже и удалось бы, ведь нужен кислород…

–  Надо же что-то делать! - заорал Хигги. - Неужели просто сидеть сложа руки? Кой черт, нас же всех убьет!

–  Да, брат, плохо твое дело, - сказал я.

–  Слушай, ты… - начал Хигги.

–  Хватит! - крикнул Джо. - Хватит вам! Может, вы и опротивели друг другу, но действовать надо всем вместе. Выпутаться можно. У нас и правда есть убежище. Я вытаращил глаза - и тут же понял, куда он гнет.