Вся ночь впереди
Шрифт:
Эми давно уже выросла. Теперь вспомогательные колесики ей не нужны. И папочка ей тоже не нужен. Теперь у нее своя собственная семья и своя собственная дочь.
А вот он остался совсем один.
Остин наклонил голову и в который уже раз всмотрелся в их с Молли фотографию. Изображение у него перед глазами стало расплываться, где-то в глубине груди зародился стон, а горло сжала невидимая, но жестокая рука. Потом у него ослабли и онемели пальцы, и фотография полетела на пол. Он наблюдал за тем, как она падала, не имея сил пошевелиться.
Минут через десять ощущение
Глава 2
Прошел год…
Молли Беннет лежала на флоридском пляже, подставив тело горячему солнцу. Прежде она никогда не носила бикини, но теперь, уйдя от мужа и перестав быть домохозяйкой, могла себе это позволить. Ходить «топлесс» Молли, правда, не отваживалась, но ее бикини тоже было достаточно смелым и больше открывало постороннему взгляду, чем скрывало. Сменив глухой черный купальник на две узкие полоски яркой материи, она заодно покрасилась. Теперь ее тусклые каштановые волосы, которые по неизвестной причине так нравились Остину, приобрели медный оттенок, и в их прядях, когда она поворачивалась головой к солнцу, то и дело вспыхивали золотистые искры.
Прикрыв глаза, Молли вслушивалась в стоявший на пляже неумолчный шум и наслаждалась теплом, подставляя солнцу то бок, то живот, то бедро.
Рокот прибоя приглушал все звуки – даже пронзительные крики чаек и гомон плескавшейся у берега детворы.
Лежа на пляже, Молли размышляла над тем, что такое семейное счастье.
По ее мнению, основой счастливого брака должно быть равенство и взаимопонимание между супругами. По-настоящему гармоничные пары никогда не разлучаются и вместе делят горе и радость.
У них с мужем этого не было. Остин уделял им с дочерью слишком мало внимания. Он, можно сказать, почти не смотрел в их сторону. А все потому, что чрезмерно был занят собой и своей работой.
Ох уж этот Остин!
Стоило ей только от него уехать и впервые ощутить себя независимой, как чувство вины – это проклятие женского пола! – стало подобно черной туче заволакивать открывавшиеся перед ней блистающие горизонты. Уже не раз и не два она задавалась вопросом: все ли у него в порядке?
Кроме того, она опасалась непродуманных действий с его стороны. Характер у Остина был взрывной и резкий, а она расставание с ним не подготовила. Во-первых, Молли его побаивалась, ну а, во-вторых, за последний год их семейной жизни они едва ли обменялись десятком фраз.
На лицо Молли упала чья-то тень.
– Надеюсь, вы намазались защитным кремом?
Этот глубокий мужской голос был ей знаком. Равным образом ей был знаком проступавший в речи этого человека австралийский акцент. Насколько она помнила, пятнадцать лет своей жизни он провел в Австралии.
– С другой стороны, – продолжал мужчина, – вы так хорошо загорели, что ожогов вам уже можно не опасаться.
Молли приподнялась на локте, прикрыла ладошкой глаза от солнца и
Этого человека звали Шон Кристиан. Он относился к типу мужчин «без возраста», которые и в шестьдесят лет остаются такими же привлекательными и сексуальными, как и в тридцать. Он был высок, мускулист и хорошо сложен, а его тело покрывал ровный золотистый загар. Впрочем, его делали привлекательным не только безупречное сложение и хорошо развитая мускулатура, которой позавидовал бы любой юнец. Молли нравились его улыбка и проступавшая в каждом его слове ирония: казалось, он вечно беззлобно подшучивал над собой и окружающими.
Стоя в двух шагах от нее, он смотрел на Молли сверху вниз, временами встряхивая своей роскошной седеющей гривой.
Молли знала, что Шон – вдовец и у него взрослые дети, успевшие обзавестись собственными семьями и собственными детьми. Другими словами, у Шона уже были внуки. Когда же Молли сообщила ему, что у нее тоже есть внучка, которой недавно исполнился годик, то он от удивления только развел руками.
В настоящий момент Шон, не скрывая своего восхищения, любовался ее полными грудями, плоским животом и длинными, стройными ногами. Это было ей тем более приятно, что Остин никогда восхищенными взглядами ее не награждал.
– Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
– Сегодня, значит, вы скульптурой не занимаетесь? – спросила Молли, вспоминая созданные им чудесные произведения. Шон был поклонником моря и населявших его глубины причудливых существ, которые и являлись в основном объектом его творчества.
– Я увидел, как вы отправились к морю, и после этого сосредоточиться на работе уже не мог.
Он расстелил на песке большое махровое полотенце, скинул футболку и шорты и улегся рядом с Молли.
У него был плоский живот и широкая, с развитой мускулатурой грудь, покрытая седеющими завитками волос.
Молли не отрываясь смотрела на его тело. В следующее мгновение, однако, она устыдилась своего пристального взгляда и перевернулась на живот.
– Все-таки средство от ожогов не помешает, – сказал Шон.
Он подвинул свою пляжную сумочку и извлек оттуда тюбик с кремом. Неожиданно для Молли Шон, не спрашивая у нее согласия, стал легкими, размеренными движениями втирать крем ей в спину. Когда он расстегнул на ней бюстгальтер, она так удивилась, что не могла произнести ни слова. Между тем Шон продолжал втирать крем ей в кожу, проводя рукой у нее по спине и по бокам, словно невзначай касаясь выпуклостей грудей, которые открылись его взгляду, когда он расстегнул на ней лифчик.
– Встретимся сегодня вечером? – спросил Шон, массируя сильными пальцами ей спину.
– Я замужем, – сказала Молли. Она уже не раз произносила эту фразу, когда он приглашал ее к себе в мастерскую или домой на поздний ужин.
– Бросьте это ваше «замужем», Молли. Все знают, что вы с мужем живете поврозь. Приходите. Я зажарю на решетке рыбу и открою бутылку хорошего белого вина. Будем потягивать вино и наблюдать, как садится солнце. – Немного помолчав, он добавил: – Дело в том, что я очень одинок.