Встретиться вновь
Шрифт:
Артур прервал друга, ему здесь понравится, он в этом нисколько не сомневался.
Они миновали заставленный чемоданами вестибюль небольшого здания. Лифт поднял их на третий этаж. Проходя по коридору мимо двери квартиры ЗВ, Пол сообщил Артуру, что видел его соседку. «Красотка!» — шепнул он, поворачивая ключ в замке двери напротив.
Из гостиной открывался захватывающий вид на крыши района Пасифик-Хейтс. В комнату ворвалась звёздная ночь. Перевозчики кое-как расставили прибывшую из Франции мебель и собрали возле окна чертёжный
Артур тут же взялся за переделки: поставил диван напротив широкого окна, пододвинул к маленькому камину одно из двух кресел.
— Твоя мания никуда не делась, как я погляжу.
— Разве так не лучше?
— Просто замечательно! — заверил его Пол. — Теперь ты доволен?
— Вот теперь я чувствую себя как дома.
— Поздравляю с возвращением в родной город, в родной квартал и в твою жизнь, если повезёт!
Пол провёл Артура по остальным комнатам. Спальня оказалась просторной, с большой кроватью, двумя ночными тумбочками и столиком на выгнутых ножках. Лунный свет проникал в окошко соседней ванной комнаты. Артур тут же выглянул в него и остался доволен открывшимся видом.
Зато Пол был раздражён: он предпочёл бы не расставаться с другом в этот вечер, но его ждал рабочий ужин: архитектурное агентство боролось с конкурентами за крупный проект.
— Я бы с радостью пошёл с тобой, — сказал Артур.
— Нет, разница в часовых поясах — серьёзная штука, лучше оставайся дома. Завтра я за тобой заеду, пообедаем вместе.
Пол ещё раз обнял Артура и повторил, до чего счастлив, что тот вернулся. Выходя из ванной, он оглянулся и указал пальцем на стену.
— Ты не заметил ещё одну замечательную особенность этой квартиры.
— Какую? — спросил Артур.
— Тут нет ни одного шкафа!
В самом сердце Сан-Франциско, по Потреро-авеню, мчался ярко-зелёный «триумф». Джон Маккензи, главный охранник автостоянки Мемориального госпиталя Сан-Франциско, отложил газету. Он узнал особый звук этого двигателя. Значит, молодая докторша уже оставила позади пересечение с 22-й стрит. Шины кабриолета взвизгнули у самой будки. Маккензи слез с табурета и уставился на капот машины, въехавшей под самый шлагбаум и касавшейся его ветровым стеклом.
— Вы несётесь оперировать Большого Босса или специально меня злите? — спросил он, качая головой.
— Небольшая доза адреналина вашему сердцу не повредит, а значит, вы мой должник, Джон. Не соблаговолите ли пропустить?
— Сегодня вечером вы не дежурите, у меня нет для вас места.
— Я забыла в столе учебник по нейрохирургии, мне надо подняться всего на минуту!
— Где-нибудь вы убьётесь, доктор: либо на работе, либо в этом вашем болиде. Езжайте прямо, потом направо. Место двадцать семь свободно.
Лорен одарила охранника улыбкой, шлагбаум поднялся, и она тут же надавила на акселератор; снова визг покрышек,
Артур стоял посреди гостиной, привыкал к новому жилищу. На полке книжного шкафа Пол приткнул небольшую стереосистему.
Артур включил радио и стал разбирать последние ящики, составленные в углу. В дверь позвонили, Артур пересёк комнату. Ему протягивала руку очаровательная пожилая дама.
— Роза Моррисон, ваша соседка!
Артур пригласил её в квартиру, но она отказалась.
— С радостью поболтала бы с вами, — сказала она, — но у меня очень загруженный вечер. Давай те сразу договоримся: никакого «рэпа», никакого «техно». «Ритм-энд-блюз» — ещё туда-сюда, но толь ко хороший, насчёт «хип-хопа» посмотрим. Если вам что-нибудь понадобится, звоните в дверь и по настойчивее, я глуха, как пень!
Выдав эту тираду, мисс Моррисон прошагала по коридору к своей двери. Позабавленный, Артур немного постоял на пороге, не сразу вернувшись к прерванному занятию.
Через час у него подвело живот, он вспомнил, что в последний раз ел ещё в самолёте. Без особой надежды открыл холодильник и с удивлением обнаружил бутылку молока, пачку масла, упаковку нарезанного хлеба, пачку свежих макарон и записку от Пола с пожеланием приятного аппетита.
В приёмном покое «неотложки» было столпотворение. Заняты были все носилки, кресла-каталки, простые кресла, скамейки. Лорен просмотрела список поступивших пациентов за стеклом регистратуры. С большой белой доски не успевали стирать фамилии получивших первую помощь, чтобы заменять их новыми.
— В моё отсутствие произошло землетрясение? — спросила она у дежурной насмешливо.
— Вы очень кстати, у нас Вавилон.
— Сама вижу! Что стряслось? — спросила Лорен.
— Прицеп грузовика оторвался и врезался в витрину супермаркета. Двадцать три раненых, из них десять тяжёлых. Семеро в боксах, трое на сканировании, я позвонила в реанимацию и попросила подкрепление. — И Бетти протянула ей стопку карточек.
— Вечер начинается неплохо! — проворчала Лорен, натягивая халат.
Она вошла в первую смотровую палату.
На койке недвижно лежала молодая женщина лет тридцати. Из левого уха стекала струйка крови. Лорен понимала, что это значит. Она быстро заглянула в карточку поступления и, достав из кармана халата фонарик, приподняла женщине веки. Зрачки не отреагировали на пучок света. Взглянула на посиневшие кончики пальцев и осторожно опустила руку женщины. Для очистки совести приставила стетоскоп к основанию её шеи, потом натянула на голову умершей простыню. Сверившись с настенными часами, сделала пометку в блокноте и перешла в следующий бокс. На служебном листке, оставленном на койке, было записано время: 20 часов 21 минута. Время смерти должно указываться так же точно, как и время рождения.