Встретимся в темноте
Шрифт:
Лиза молчала. Правая рука с зажатым в ней кусочком мела отчаянно дрожала.
– Комор, очнись! – позвала ее Скопинцева. Насмешку над одноклассницей она даже не пыталась скрыть. Но Лиза не отзывалась. Её трясло, словно в лихорадке. Но физик не унимался, втаптывая девочку в грязь. Если бы это произошло с Лизой раньше, то Петр Валерьевич услышал бы немало лестных слов в свой адрес. Но сейчас она не собиралась отвечать на унижения. В ту секунду, когда Аня Совина уже хотела подняться с места и попросить физика заткнуться, Лиза развернулась в сторону учителя. Брови нахмурены, глаза – словно два бурлящих омута. Она подняла
Девчонки с первых парт подбежали к нему, чтобы посмотреть, серьезна ли травма, а Лиза устремилась в коридор. За ней бросился Стас. Единственный вариант, где можно спрятаться в этой школе – туалет. Никто и не подумает без особого повода зайти сюда, если только не хочет пропахнуть насквозь.
Стас толкнул дверь и увидел Лизу в противоположном конце женского туалета. Она сидела под окном, облокотившись спиной о батарею. Увидев его, он заорала:
– Что ты здесь забыл? Вали!
– Успокойся, я не заставлю тебя решать задачи.
– Какого хрена ты за мной пошел? Решил поглазеть на женские писсуары?
Стас невозмутимо сел на подоконник рядом с ней. Пусть поорет – выдохнется. Лиза обозвала его несколькими довольно обидными словами, после чего спрятала лицо в ладонях.
– Чего ты здесь сидишь?
– Могу задать тебе тот же вопрос, – ответил Стас. – Но лучше сначала спрошу – какого хрена ты творила на физике?
– А тебе что, есть до этого дело?
– Представь себе, есть. Пока нашей матери Терезы – Морозовой нет, кому-то приходится контролировать весь класс. Не Скопинцевой же это доверить?
– Как будто тебе это нужно, – презрительно сказала Лиза. – Всем на всех плевать. И на тебя в том числе.
– Вполне возможно, – согласилась она. – Так ты расскажешь мне, из-за чего кинула мел в физика?
Лиза не ответила. Она сидела на полу и смотрела куда-то вниз. Ее все еще трясло, однако она больше не потела, словно под палящим солнцем.
– Вали уже, – произнесла девочка. – Не доставай.
– Тебе лучше рассказать все сейчас, – ответил Стас, но не успел закончить, потому что дверь женского туалета открылась и появился хмурый директор школы.
– Потому что потом будет хуже, – закончил он за него. – Я не ослышался, кто-то кинул мел в Петра Валерьевича?
Школьники ошарашенно молчали. Владимир Иосифович посмотрел сначала на Рябова, потом его взгляд перебежал на Лизу.
– Комор, ты совсем стыд потеряла? Сбегаешь с урока, швыряешь мел в учителей. Не пойми меня неправильно, но даже парни так не делают! Ну-ка выходите оба.
Лиза вышла первой, за ней прошел, ссутулив плечи, Рябов. Директор прикрыл за собой дверь.
– Комор – в мой кабинет, марш! Рябов – на урок.
В директорской уже сидел Петр Валерьевич, закрывая левый глаз платком. При виде Лизы он покраснел от гнева, но смог себя сдержать и отвернулся. Владимир Иосифович поинтересовался сначала, все ли в порядке у физика, а потом сел за свой стол и посмотрел на них.
– Итак, кто мне расскажет, какого черта происходит в 11 классе?
– Школьники сходят с ума, – пробурчал Петр Валерьевич. – Сначала Комор не справляется с элементарной задачей, а потом начинает
– Если уж на ваших уроках твёрдые хорошисты не справляются со стрессом, то что говорить об остальных? – поинтересовался директор.
– Это вы называете стресс? – нахмурил брови учитель физики. – Это обыкновенное хулиганство, никакого стресса тут нет.
– А вот что-то мне подсказывает, что все не так просто. Вы сами подумайте, Петр Валерьевич. В их классе последнее время много всего произошло. У них есть повод и право для волнений.
– Каких таких волнений? – не понял физик.
– Вы понимаете, о чем я говорю? Прошла уже неделя с тех пор как… – директор замолчал.
– Если вы о Морозовой и Бобровском, то они болеют, – сказал Петр Валерьевич. – Вы сами объявили на педсовете, что поводов волноваться нет!
– Я объявил, – тихо сказал Владимир Иосифович и его обычный грозный взгляд из-под кустистых седых бровей стал немного растерянным. – Я думал, это дело двух-трех дней, однако прошло в два раза больше и никакого результата.
– Может, стоило опросить школьников с самого начала? – спросил физик.
– Опросить? О чем? – спросила Лиза. – Что с ними такое? Они разве не болеют?
– Нет, Комор, они не болеют. Вам, кстати лучше? – спросил директор.
Девушка пожала плечами. Внезапно дверь распахнулся и внутрь влетела тяжело дышащая Аня Комор. Она сначала оглядела кабинет, а потом попросила прощения. Владимир Иосифович невозмутимо приветствовал ее.
– Комор… э… Аня, будь добра, позови пожалуйста Алексея… ээ.. Алексея Федоровича в мой кабинет. И возвращайся сама.
Та кивнула. Школьный психолог Алексей, как все его называли, обитал в малюсеньком кабинете под лестницей на второй этаж. Его было двадцать девять лет, поэтому учителя чаще не называли его по отчеству, и эту привычку переняли ученики. Он, казалось, был не в обиде. Когда девушка зашла к нему в кабинет, Алексей искал что-то в своих папках, лежащих в старом полированном шкафу. Его полки под тяжестью бумаг просели в середине, полироль стерлась, дверцы закрывались неплотно. Раньше, когда Аня была классе в пятом, он стоял в учительской и на нем громоздились классные журналы. Теперь там стояла новая мебель, а шкаф переехал под лестницу, где второй год обитал Алексей Федорович, проработавший пару лет в неизвестной фирме в чисто номинальной должности помощника по кадрам, где успокаивал менеджеров, перебравших с утренним кофе. Его второй работой стала Зареченская средняя школа. Не слишком высокий карьерный рост, но, по крайней мере, тут он работал по профессии, которой обучался.
– Алексей Федорович, – вежливо обратилась к нему Аня. – Как ваши дела?
– Все отлично, – улыбнулся он. – Ты не поможешь?
Она подошла к нему, и он вручил ей стопку папок. Посмотрев на верхнюю, она увидела фотографию мальчика из восьмого класса.
– Это ваши школьные медицинские карты. В медкабинете совсем нет места, поэтому их на время перебазировали сюда. Зато я могу смотреть истории болезни и следить за общим состоянием пациентов. Круто ведь, да?
– Очень круто, – подтвердила Аня, чувствуя, как руки начинают уставать. Но Алексей взвалил на нее еще одну стопку и не собирался на этом останавливаться.