Встретимся в Силуране!

Голотвина Ольга Владимировна

— А… почему я? — брякнула, растерявшись, Аранша. Она не ждала ответа, но голос любезно разъяснил:

— Ты скоро будешь размножаться. Вероятно, это будет интересное и познавательное зрелище.

— Чего-о?! — непонимающе рыкнула наемница… и вдруг осеклась, залилась багровым румянцем — даже в полумраке заметно. Вслед за ней ахнула Арлина, негромко выругался Керумик.

Волчица быстрее других пришла в себя и заявила неведомому хозяину:

— Все-таки не повезло тебе с домашними животными, уважаемый. Я Араншу знаю, она в неволе зачахнет…

— Зачахну! —

обрадованно подхватила наемница. — Пить не стану, есть не стану… буду сидеть и глядеть перед собой пока не сдохну!

— И разговаривать не будешь? — обеспокоился голос.

Аранша затрясла головой с выразительным мычанием — словно уже откусила себе язык, чтобы ненароком не порадовать гостеприимного хозяина беседой.

— А… кого из вас мне тогда оставить? — послышался недоуменный вопрос.

Гости наперебой начали уверять, что не годятся для плена — такими уж капризными и нежными уродились! Керумик даже улегся на еле видимый в темноте пол и вдохновенно изобразил гибель в лютых корчах.

Под таким напором человеческих эмоций хозяин дрогнул, растерялся и соболезнующе предложил прикончить бедняжек, чтобы не мучились.

Бедняжки не оценили трогательного порыва, сердечное предложение отвергли и предложили за свою свободу выкуп.

Хозяина рассмешила очаровательная наглость двуногих зверушек, вообразивших, что они смогут угодить ему подарком.

Но тут с пола подал голос Керумик:

— А может, мы для тебя поймаем какого-нибудь зверя по смешнее… и чтоб жил подольше… чтоб он тебя пережил, паучина треклятый! — Последнее было сказано негромко и в сторону.

— Да? — заинтересовался хозяин, то ли не расслышав нелюбезной реплики, то ли не соизволив обратить на нее внимания. — И кого бы ты мне предложил?

— Притворяшку. Это не зверь, а целый зверинец.

— Притворяшку? Не знаю такого… Те два Охотника никогда…

— Значит, тебе дураки попались!

Керумик, похоже, освоился с ситуацией. Он непринужденно уселся на полу и начал рассказывать о звере размером с собаку, который умеет принимать множество обличий. То крылья отрастит, то ласты, а если надо — клыки из пасти выпустит. Но это так, попугать встречных чудищ. Сам притворяшка — робкий, тихий… насекомых лопает, яйца птичьи…

— Хочу! — очарованно отозвался хозяин. Огоньки завертелись, словно ветер закрутил стайку светлячков. — Хочу притворяшку! Иди и поймай! Но вот эта, смешная, побудет здесь, а то вдруг ты погибнешь, я вообще ни с чем останусь…

— Идет! — подозрительно легко согласился Керумик.

— Это что ж выходит — я здесь застряну? — возмутилась Аранша. — Одна?!

— Не плачь! — утешил ее голос (хотя Аранша и не собиралась пускать слезу). — У тебя будет своя будка и кормушка. Смотри!

Темнота отступила, открыв некое подобие бревенчатой крестьянской избы. Одна стена отсутствовала, взгляду открывалось внутреннее убранство избы: тяжелый стол, широкая скамья, на которую брошено что-то вроде лохматого тулупа… плетеные камышовые циновки на полу… все вроде бы настоящее, но что-то не так… ах да, окон нет! Кстати,

светильников тоже нет — откуда же свет такой хороший да ровный? И где очаг?

Араншу заинтересовали не тайны «избы», а стоящий на столе горшок, из-под крышки которого струился пар. Она решительно двинулась к «избе», по-хозяйски прошагала по циновкам и, сняв крышку, заглянула в горшок.

— Да чтоб мне околеть! Каша! Брюквенная! Ух, ненавижу! У нас в деревне эту дрянь варили, когда улова не было. Я что, это жрать должна?!

— Не капризничай! — одернул ее хозяин. — Те двое, что до тебя здесь жили, каждый день эту кашу ели да нахваливали.

— То-то они у тебя быстро померли… Госпожа, Керумик, скорее ловите того зверя крылатого, выручайте меня отсюда!

— Да уж, поторопитесь! — насмешливо подхватил голос. — А то, когда вернетесь, можете не узнать свою подружку.

— Почему? — испугалась Арлина.

— В моем доме время течет не так, как за стенами. Вы там побродите не спеша, поохотитесь, вернетесь — а она уже седая, дряхлая.

Аранша застыла в неловкой позе, прижав к груди глиняную крышку.

Волчица в смятении обернулась к Керумику.

— Очень может быть, — неохотно подтвердил тот. — В каждой складке время бежит по-своему. Чаще всего разница невелика, но иногда — ого-го!

Арлина бросилась к наемнице, схватила за плечи, заглянула в глаза:

— Слушай меня! Клянусь детьми, клянусь мужем, клянусь Безликими! Я не уйду из Подгорного Мира, пока не спасу тебя! И я не умру, пока не спасу тебя! Слышишь, не умру! Ты верь, обязательно верь! Ты вернешься к мужу! И не старухой вернешься, я клянусь!

Бледная, без кровинки в лице, Аранша хотела что-то сказать, но не смогла — лишь кивнула, принимая клятву.

Волчица повернулась к Керумику и спросила свирепо, словно парень был в чем-то виноват:

— Ну, говори! С чего думаешь начать охоту?

Тот задумался лишь на миг.

— Притворяшки сами не растят детенышей — подбрасывают в норы и логова к другим животным. Маленькое существо учится подражать чужой внешности — или погибает. К хищникам в берлогу мы, ясное дело, не сунемся. Есть в одной из ближних складок речка Тарахтелка — бежит по дну ущелья, камешками постукивает. Стены ущелья высокие, крутые. Там живут большими колониями Скальные Ползуны. Насколько помню, у них сейчас подрастают детишки. Ползуны нас не сожрут, когда мы с их потомством знакомиться полезем.

— Пошли! Скорее!

— Что «скорее»? Мы пока туда доберемся… Это же отсюда — несколько складок…

— Придумай что-нибудь, не то убью!..

— Не надо ничего придумывать, — вмешался хозяин. — Выйдете отсюда и окажетесь на берегу этой самой Тарахтелки.

— Да? — заинтересовался Керумик. — Отсюда так много выходов?

— Выход один. Но он везде, во всех складках…

Арлина ничего не поняла, зато Керумик деловито кивнул и небрежно ухватил госпожу под локоток: идем, мол! Наемница хотела одернуть наглеца, но было поздно: Волчица и этот сомнительный тип исчезли в хитросплетении огненных вспышек.