Встретимся в Силуране!

Голотвина Ольга Владимировна

Пилигрим изменился в лице, хотел что-то сказать, но сдержался.

— Где эта крепость? Долго туда добираться? — деловито спросил Хранитель.

Айрунги не успел ответить — вмешалась Арлина. Коварным голосом она сказала:

— Где бы она ни была — по воздуху туда наверняка быстрее, чем по осеннему непролазному лесу… Эрвар, ты не знаешь, где это место?

— Знаю, — солидно отозвался дракон. — Там Врата неподалеку. Если по воздуху, так за день можно обернуться туда и обратно… — Тут до него дошел смысл вопроса. — Эй, вы что?! Нашли верховое животное!

— Ну, Эрвар, —

взмолилась Арлина, — я же тебя знаю! Ты не допустишь, чтобы ребенок погиб от злых чар! Ну что тебе, такому сильному, такому могучему, снести несколько человек?..

Дракон замотал головой так яростно, что своротил оконную раму.

— Несколько человек? Да что я вам — дорожная карета с крыльями?

— Как можно сравнивать! — рванулся в бой Пилигрим. — Какая-то паршивая дорожная карета! Да ты ж ее в когтях унесешь вместе с упряжкой лошадей! Такой размах крыльев! Мышцы под кожей так и гуляют! Хватит скромничать, ты же сильней всех на свете!

Наглая лесть, как ни странно, подействовала: Эрвар не был избалован подобным отношением к себе.

— «Несколько человек» — это сколько? — хмуро поинтересовался он. — Всей шайкой ко мне на спину взгромоздиться решили?

Начались яростные споры — кому лететь?

Ильену, Хранителю и Фаури — это уж обязательно. Арлина заявила, что отправляется с ними, потому что боится остаться здесь без мужа. Это объяснение было встречено с законным недоверием, но за госпожу неожиданно вступился Эрвар. Дракон со смехом объявил, что объездила его именно госпожа. Раз она так рвется в эту Кровавую крепость — надо ее взять, а иначе и полета никакого не будет…

Четыре седока — уже солидный вес… Пилигрим, к его яростному негодованию, был отвергнут. Айфер и Аранша — тоже.

Айрунги, напротив, держался скромно и персону свою в попутчики отнюдь не навязывал. Мол, пергамент ему так и так не достанется, Вечную Ведьму без него привезут на встречу со старыми друзьями. Так зачем утруждать почтеннейшего дракона и занимать место у него на спине?

На это Эрвар выразительно ответил, что уж эту ношу он лишней не считает, но понесет пленного прохвоста не на спине, а в когтях. Во-первых, ему, Эрвару, так удобнее: меньше народу по хребту елозит. Во-вторых, если лететь будет все же тяжеловато, когти можно и разжать…

Айрунги пытался протестовать, Пилигрим пытался настаивать, но их уже никто не слушал. Все двинулись к дверям. Аранша на ходу уговаривала госпожу взять ее плащ, он теплее. (Наемница уже успела пройтись по всем углам постоялого двора, отыскала штаны, рубаху, плащ и с удовольствием рассталась с нелепым розовым одеянием.)

Внезапно Ингила начала во весь голос умолять, чтобы ее взяли с собой. Да, эта история ее никаким боком не касается, ну так что? Неужели добрые господа обидят маленькую циркачку, которой раз в жизни выпала такая удача — полетать на драконе и своими глазами увидеть призраков Кровавой крепости? Да она пить, есть и спать перестанет, если такое упустит! Зачахнет, захиреет и умрет!..

Пестрая компания подняла девчонку на смех. И только Фаури, тихая и несчастная, негромко сказала, что ей было бы не так страшно, если бы рядом оказалась Ингила.

Циркачка не отступала.

Она бросалась то к одному, то к другому путнику, взывала к их благородным чувствам, но на каждую ее умоляющую тираду ответом был хохот. Тогда Ингила подбежала к дракону, обняла, сколько хватило рук, большую черную голову и поцеловала в холодный жесткий нос.

Результат оказался совершенно неожиданным. Какое, казалось бы, дело громадному крылатому хищнику до чмоканья мелкой девчушки? Но, видно, отозвалось в драконе что-то от бывшей человеческой натуры…

Эрвар разинул пасть и громогласно заявил, что эта кроха отправляется с ними, в ней и весу-то нет. А кто будет возражать, тот пускай летит до Кровавой крепости своим ходом. Может у него, Эрвара, быть собственное мнение? Или он окончательно превратился в бесправную рабочую скотину? Если на то пошло, за те годы, что он провел в драконьей шкуре, его не так уж часто целовали…

— Эх, — вздохнул Пилигрим, — почему мои поцелуи так высоко не ценятся?

— Потому что ты лопоухий! — показала ему язык циркачка.

Арлина, перестав смеяться, серьезно и оценивающе взглянула на торжествующую девчонку.

Пока все отыскивали по сундукам одежду потеплее и ломали дверь сарая, где был заперт меч Ралиджа, Волчица отозвала Ингилу в сторонку.

— Вот что, милая, — ровно и приветливо сказала госпожа, — тебе не кажется, что нам есть о чем поговорить?

Циркачка, несмотря на молодость, имела немалый жизненный опыт и вполне могла оценить надвигающуюся опасность. Она распахнула чистые детские глаза и истово заверила высокородную госпожу, что говорить им решительно не о чем. Не знает она, глупая цирковая девчонка, о чем ей говорить с Дочерью Клана.

— Ну-ну… — неопределенно протянула Арлина, жестом отпуская девушку.

Ингила почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Да, это не какой-нибудь дракон, это настоящая гроза! От Сокола, увы, придется держаться как можно дальше…

39

— Вот ты теперь какая! — В голосе призрачной чародейки звучала злая насмешка. — Рыжие волосы шли тебе больше. И фигура у тебя была гораздо… выразительнее!

— Меня пригласили для того, чтобы обсуждать мою внешность? — холодно поинтересовалась Фаури. Она держалась как истинная Дочь Клана. Даже бледность ее не казалась признаком страха, а наводила на мысль о затаенном гневе высокородной госпожи, вынужденной общаться на равных с мелкими, незначительными людишками. И не видно было со стороны, как отчаянно стиснула она руку стоящей рядом Ингилы, ища то ли поддержки, то ли спасения.

— Она права! — вмешался воин, бесцеремонно вытеснив свою соратницу из светового столба. — У нас было пять столетий, чтобы предаваться воспоминаниям. Теперь время действовать! Мы снова в сборе… мы покажем всему миру, что такое…

— Ничего никому ты не покажешь, — влез в разговор старческий голос, в котором на этот раз звучало не столько ехидство, сколько разочарование. — Она же ничего не помнит! Даже собственное ожерелье не признала!

— Мы можем напомнить… — преисполнился энтузиазма воин, но Фаури решительно прервала его.