Встретимся в раю
Шрифт:
– Но? – напряженно спрашивает Милла и хватает меня за руку.
– Если они поймали машину, где тот водитель, который подобрал их? Почему он не заявил в полицию? Здесь мы вынуждены учесть все варианты, вплоть до того, что вышеупомянутый водитель может быть связан с их исчезновением. То есть, похищение, в худшем исходе окончившееся убийством. Второе, в чем я абсолютно уверен, – вы искали не с того конца.
– Что? – восклицает Ивер, сложив руки на груди и повысив тон до почти авторитарного. – Что вы хотите сказать?
– Все
– Мы начали не с Ибицы, – возражает Ивер, раздраженно постукивая ногой по напольному покрытию. – Мы двигались по следам и рассмотрели наиболее вероятный сценарий.
– Роберт сказал то же самое, когда мы вернулись домой, – вставляет Милла. – Что пора начать искать альтернативы. Думаю, поэтому он и созвал нас на ту встречу в день своей смерти. Чтобы начать заново.
– Он сказал, зачем? – спрашиваю я.
– Нет, – она сжимает мою руку. – Так и не успел.
– Думаю, Роберт что-то нашел, – начинаю я. – Сив с Оливией в лучшем случае собрались в краткосрочную поездку, может быть, на день, во всяком случае в поездку, из которой они планировали вернуться. Это разбивает теорию о том, что они поехали на Ибицу, чтобы остаться там навсегда.
– Так что вы хотите, чтобы мы сделали? – спрашивает Кенни, до этого молча следивший за разговором. – Каков наш план?
– Я хочу придерживаться этой нити, рассмотреть сценарий, по которому они не планировали всего этого. Чтобы выяснить, где они сейчас, сначала нам нужно понять, куда они ехали, что изменилось, и последнее, но не менее важное, – было ли это изменение планов добровольным или за этим стояли другие силы.
Ивер кивает и переводит взгляд на Миллу.
– Что если мы встретимся вчетвером завтра после работы и поговорим о дальнейшем пути?
– Приедете ко мне в квартиру в Осло? – спрашивает Милла. – У меня встреча с издательством и нет сил возвращаться домой в Тьёме сегодня.
Ивер снова кивает.
– Звучит как план?
– Хорошо, – я встаю и собираюсь уходить. – Так и поступим.
Я был разрушен, думаю я, пока мы с Миллой одеваемся в коридоре, абсолютно раздавлен, когда вернулся в Норвегию чуть больше четырех лет назад после времени, проведенного с доктором Оленборгом. С ним мы брали интервью у полицейских-уголовников в американских тюрьмах. И очень важно теперь, когда я чувствую, что мой мозг полицейского начал просыпаться, не забывать, что случилось, когда я вернулся домой, что происходит, когда я слишком сильно вовлекаюсь в дело, и какие последствия это приносит мне и моему окружению.
Глава 22
Уже наступил вечер, когда мы припарковались у квартиры Миллы в Санкт Хансхаугене, рядом с площадью Александра Кьелланда. Кажется, скоро пойдет дождь. Я вижу, как в ветвях нескольких
– Это случилось здесь? – спрашиваю я, когда мы достаем вещи из машины. – Здесь погиб Роберт?
– Вон там. – Милла ставит сумку на землю и идет к бордюру на углу улицы, где маленькие птички щебечут в полутьме. Останавливается и замирает, тяжело свесив руки по бокам и уставившись в землю.
Я подхожу к ней и встаю рядом.
– Это вы его нашли?
– Как только я услышала шум, то сразу подумала о Роберте. Не знаю почему, это был просто шум, это могло быть что угодно, и все же звук резанул по сердцу. Когда мы вышли, вокруг него уже начали собираться люди. Он лежал вниз лицом с руками под собой. – Она делает глубокий вдох через полураскрытые губы. – Все говорят, это похоже на то, словно человек спит. – Милла смотрит на меня. – Не похоже.
– Нет, – соглашаюсь я. – Не похоже.
– Роберт был другим, – она вдруг улыбается. – Тебе надо было с ним познакомиться. В нем было что-то мягкое, его дыхание всегда было таким спокойным, таким свободным, даже когда Камилла была плоха и нам приходилось помогать ей.
– Ты хорошо ее знал?
– Нет. Но он несколько раз брал ее с собой в Тьёме в самом начале. Мы вместе ели, немного разговаривали, но она стала быстро уставать, впадала в депрессию, и постепенно Роберт перестал привозить ее…
– Это было после того, как ты начала с ним спать?
Я вижу, как она переводит дух, чуть выпрямляется и собирается что-то сказать, но вдруг снова сникает.
– Это было не так, не за спиной Камиллы. Она съехала от него, он… Это случилось всего пару раз. Между нами сразу пробежала искра. И это случилось, и мы отнеслись к этому как взрослые. Ничего плохого в этом не было, и все же не следовало бы нам это делать.
– А Йоаким?
– Ему не нужно было знать об этом.
– Значит, теперь он знает?
– Да. Я ему рассказала позже. После похорон.
– И?
– И ничего. Он дулся несколько дней, и все. – Ее взгляд стал жестче. – Это не в первый раз. Йоаким знает, кто я, через что прошла, и нашел для себя способ справляться с этим.
– Ловля крабов?
Милла плотнее укутывается в пальто и поворачивается, чтобы идти.
– Пойдем, – говорит она.
Квартира Миллы располагается на последнем этаже. Обставлена в духе минимализма, чуть ли не аскетично. Над комплектом из дивана и кресел четыре больших окна, пропускающих воздух и свет и создающих ощущение, словно сидишь на крыше. Милла идет в кухню и возвращается с бутылкой вина и двумя бокалами. – Я подумала, нам стоит познакомиться поближе, – говорит она, наливая вино. – Теперь, когда ты знаешь, чем мы на самом деле занимаемся.