Встречи со Сталиным
Шрифт:
Товарищ Сталин поднялся со своего места, перегнулся через стол и взглянул на Курьянова. Серго спросил, сколько он зарабатывает.
— До того, как я был бусыгинцем, — 6 рублей в день, а сейчас 25 рублей, — ответил Курьянов.
Товарищ Сталин засмеялся, весело взглянул на Курьянова и долго ему аплодировал.
С замечательными речами выступали товарищи Молотов, Ворошилов, Орджоникидзе, Лазарь Моисеевич Каганович, Микоян, Жданов, Хрущев. Всего не перескажешь.
Все мы мечтали услышать товарища Сталина. Совещание подходило к концу, и мы сильно беспокоились: вдруг товарищ Сталин не выступит. А 17 ноября вечером
Что тут делалось! Радости нашей не было конца. Признаться, мы плохо слушали Скатерщикова, потому что все горели нетерпением поскорее услышать товарища Сталина.
И вот кончает свою речь Скатерщиков, и Серго объявляет:
— Слово имеет товарищ Сталин!
Точно гром грянул. Более трех тысяч человек, заполнявших Кремлевский зал, поднялись с мест. Долго мы аплодировали вождю и приветствовали его.
Товарищ Сталин поднялся и пошел к трибуне. Мы стояли и кричали:
— Да здравствует товарищ Сталин!
Товарищ Сталин стоял на трибуне, спокойный, улыбающийся, и смотрел на нас взглядом отца и учителя. Со всех концов зала неслись приветствия. Товарищ, Сталин поднял руку, требуя тишины. Он несколько раз пытался нас успокоить, приглашая садиться. Но ничего не помогало. У каждого в сердце накопилось много прекрасных чувств к товарищу Сталину, и каждый хотел эти чувства выразить. Товарищ Сталин обвел глазами весь зал, а зал бурлил. Из груди у всех как-то сразу вырвалась песня, и мы запели «Интернационал». Потом снова продолжалась овация. Товарищ Сталин обернулся к президиуму, наверное требуя установив порядок. Серго показал ему на зал. Товарищ Сталин вынул часы и показал их нам. Но мы не признавали времени. Долго звонил товарищ Орджоникидзе, пока зал утих.
Зато когда товарищ Сталин начал говорить, наступила полнейшая тишина, потому что каждый старался все услышать и не пропустить ни одного слова.
Товарищ Сталин говорил просто и понятно, и слова его проникали глубоко в сознание. Товарищ Сталин не раз называл мою фамилию, фамилию Бусыгина и других стахановцев. Как я волновался, когда он говорил о нас! Да разве можно было не волноваться, когда он говорил, что мы бросили искру, из которой разгорелось пламя. И я подумал тогда: «Стаханов, то, что ты сделал, — это только начало. Ты должен сделать еще больше…»
Слушая речь вождя, я вспоминал о своей работе. Товарищ Сталин говорил, что стахановское движение давным-давно назрело, но его задерживали старые технические нормы. Сущая правда. Ведь и у меня была суточная норма 7 тонн. Можно ли было ждать при такой норме много угля? Сломал я эти нормы, и получилось другое. Но я не мог, конечно, думать тогда, что добьюсь такого успеха и что мой метод через короткое время начнут применять тысячи людей.
Товарищ Сталин говорил, что жизнь рабочих теперь стала лучше, веселее. Я судил по себе и по своим товарищам: нам живется очень хорошо. Нет теперь заботы о куске хлеба. Есть забота об учебе, о культурном росте; хочется учиться и учиться. Товарищ Молотов в своей речи рассказывал, какие муки пришлось пережить архангельскому лесопильщику Мусинскому — первому стахановцу в лесной промышленности. Мусинский тайком от хозяйственников и контролеров выполнял новые высокие технические нормы Товарищ Сталин
— Судьба самого Стаханова была не лучшей, ибо ему приходилось обороняться при своем движении вперед не только от некоторых чинов администрации, но и от некоторый рабочих, высмеивавших и травивших его за «новшества».
Я только поразился, откуда товарищ Сталин знает все подробности нашей работы. Я думал: «Откуда товарищ Сталин знает, что заведующий моей шахтой Заплавский выступал против стахановского движения? Откуда он знает, что некоторые старички на шахте шептали, что Стаханов-де напрасно норму высокую дает, что нам заработок снизят». Эти люди заблуждались, конечно. Потом, когда стахановское движение развернулось и когда заработки повысились, эти люди увидели свою неправоту. Но факт: вначале некоторые несознательные рабочие были недовольны моими рекордами.
Мне очень понравилось, как товарищ Сталин нас обрисовал.
— Вы видели здесь Стаханова и Бусыгина, — говорил он. — Они выступали на совещании. Это люди простые и скромные, без каких бы то ни было претензии на то, чтобы стяжать лавры фигур всесоюзного масштаба. Мне даже кажется, что они несколько смущены тем размахом движения, которое развернулось у нас вопреки их ожиданиям.
Еще бы не смущаться, если нам, простым людям, всюду стали воздавать почет!
Товарищ Сталин говорил так ясно, что все мне было понятно. Я все запоминал и в блокнот записывал, чтобы по приезде рассказать подробно своим товарищам.
Перед тем как закончить свою речь, товарищ Сталин, улыбаясь, сказал:
— Мы здесь в президиуме совещались и решили, что придется как-либо отметить это совещание руководителей власти с руководителями стахановского движения. И вот мы пришли к такому решению, что человек 100–120 из вас придется представить к высшей награде…
— Если вы одобряете, товарищи, то мы это дело проведем, — закончил товарищ Сталин свою речь.
Опять что-то невообразимое творилось в Кремлевском зале. Без конца неслись приветствия товарищу Сталину. С большим, особенным подъемом мы спели «Интернационал», и вместе с нами пели стоявшие на трибуне вожди партии и правительства.
Товарищ Серго объявил совещание закрытым. Железнодорожник-казах Сатбаев побежал в президиум и стал горячо пожимать руку товарищу Сталину. Мы долго прощались с вождем народа и несколько минут не уходили из зала. Жаль было уходить оттуда, где мы были рядом с товарищем Сталиным, где мы так много узнали, услышали и увидели. Не хотелось расставаться с товарищем Сталиным, с нашими руководителями. Вдруг кто-то запел песню из «Веселых ребят». Ее подхватил товарищ Жданов, а Климент Ефремович Ворошилов, стоя на подмостках, дирижировал. Пели весело, радостно, и было жалко, что расстаемся.
Следующая моя встреча с товарищем Сталиным произошла в феврале 1936 года, когда я был вызван в Москву для вручении мне ордена Ленина. 5 февраля на заседании Президиума ЦИК я встретился с Иосифом Виссарионовичем Сталиным, с товарищами Молотовым, Орджоникидзе и Ворошиловым. После получения орденов группа орденоносцев сфотографировалась с товарищем Сталиным. Потом я подошел к нему, крепко пожал руку, поблагодарил, а он спросил, как мои дела, как работаю и живу. Я сказал, что все идет хорошо.