Встречи со Сталиным
Шрифт:
2. В МОСКВЕ
Я припоминаю знаменательный вечер у Горького — жаркий спор о литературе, перекрестный огонь вопросов и ответов, шутки, смех и затем глубокую тишину. В этой тишине протекала дружеская беседа о значении литературы для дела революции и прозвучали замечательные слова И. В. Сталина о писателях — инженерах человеческих душ.
Я вспоминаю, как мгновенно и как остро воспринимал И. В. Сталин малейшую фальшь в репликах и речах писателей, говоривших о литературе, и как благожелательно, с каким блеском
Я вижу его у дверей, ведущих в библиотеку, с трубкой в руке, С той самой трубкой, о которой не позабыл спросить И. В. Сталина немецкий писатель Эмиль Людвиг, когда увидел, что Сталин обходится без нее.
Сталин стоял, опираясь о притолоку, иногда делая шаг-полшага по направлению к столовой, чтобы бросить реплику, принять участие в беседе, которая длилась почти всю ночь.
За столом сидел Горький. По негласному правилу, в комнате курил только он один, остальные курильщики выходили в библиотеку: нужно было оберегать легкие больного Горького. Сталин тоже стоял на пороге библиотеки, он выходил сюда курить, так же как все остальные курильщики, но он не переставал следить за тем, как протекал литературный спор. И вдруг внезапной репликой ставил он в тупик спорщика, сказавшего нелепость или допустившего, казалось бы, незначительную ошибку.
Вся большая жизнь человека отдана служению идее; идее борьбы за коммунизм отданы все мысли и чувства, вся неукротимая энергия, непреклонная воля — вот откуда этот страстный, органический протест, реакция на, казалось бы, незначительную теоретическую ошибку, на неясную, допускающую двойственное толкование мысль. И рядом с этой замечательно развитой способностью распознать и разоблачить неправду — огромная широта взглядов, дерзновенный полет мыслей, чувство любви к хорошим и честным людям, юмор, который помогает работать, мыслить и бороться.
Таким мы видели И. В. Сталина в незабываемый вечер у Горького.
Прошло немного времени, и я увидел Сталина в глубоком горе. Я видел его у гроба убитого злодеями трибуна революции, верного и любимого сына народа Сергея Мироновича Кирова. Это были горестные часы прощания народа с Сергеем Мироновичем.
В одну из траурных ночей оборвался шорох шагов, движение многих тысяч людей у гроба, и в Колонном зале наступила потрясающая скорбная тишина.
Пять минут прошло в этом скорбном безмолвии. Затем восемь неподвижных людей у гроба пришли в движение — последний почетный караул оставил свой пост.
Стремительным, но легким движением Сталин приблизился к гробу. Он поднялся на возвышение, наклонился над мертвым товарищем и другом и поцеловал его в лоб.
И красная гробовая крышка скрыла от нас Кирова.
В это тягостное мгновение медь труб обрушила с высоты победный гимн трудящихся — «Интернационал». Чувство беспомощности человека перед лицом смерти сменилось чувством вечной, непобедимой жизни. Как полководец, ощущающий близость победы, как знаменосец, несущий в бой славное боевое
И еще раз я видел Сталина в день, когда Чрезвычайный VIII съезд советов слушал его доклад о проекте Конституции, когда среди возгласов радости, среди приветствий на всех языках нашей страны звучал спокойный и убедительный голос ученого, голос человека дела, великого государственного труда.
Скупой, убедительный жест, прямой взгляд, который охватывает каждого сидящего в огромном зале и кажется взглядом в упор, ясная, глубокая, по-ленински простая мысль и слова:
«Приятно и радостно знать, что кровь, обильно пролитая нашими людьми, не прошла даром, что она дала свои результаты…
Это укрепляет веру в свои силы и мобилизует на новую борьбу для завоевания новых побед коммунизма».
В первый раз за все время доклада Сталин простирает вверх руки, призывая все трудящееся человечество к борьбе и победе. Эти последние слова доклада звучали так торжественно и убедительно потому, что им сопутствовали великие дела, дела эти на вечные времена утверждали в истории имя творца Конституции.
И радостно знать, что живешь в одно время с одним из самых больших людей мира, которым справедливо гордится мыслящее человечество.
Н. Бурденко
Академик
ОБ ОДНОМ РАЗГОВОРЕ
Бывают незабываемые встречи с великими людьми, бывают незабываемые разговоры при этих встречах, но бывают и телефонные разговоры, такие же волнующие и оставляющие на всю жизнь неугасимые в своем ярком горении впечатления. Об одном таком разговоре я хочу здесь сказать.
Я оперировал. Во время операции приходит молодой мой сотрудник, коммунист И. А. Мухин и возбужденно говорит:
— Николай Нилович, вас вызывает к телефону товарищ Сталин.
Я был в исключительном затруднении: говорить хочет товарищ Сталин, а на операционном столе лежит человек с раскрытым мозгом.
Сознание работало напряженно: ясно, что невозможно бросить операцию. Но, может быть, там ждет меня еще более срочное поручение, может быть, речь идет о немедленном спасении жизни…
Что делать?
Я попросил товарища Мухина объяснить положение и сказать, что прошу, если можно, дать мне несколько минут; если же нельзя, подойду немедленно.
Телефон находился в ближайшей комнате. Прибежал товарищ Мухин и сказал, что я могу располагать своим временем.
Я проделал операцию, распутался от проводов, обтер руки и подбежал к телефону.
Товарищ Сталин дал мне такое поручение, которое заполнило все мое существо: мне было поручено оказать хирургическую помощь руководителю одной из братских компартий, который был в то время в Москве.
Поручает лично товарищ Сталин — это не забыть всю жизнь — оказывать помощь известному революционеру-коммунисту — этого тоже не забыть всю жизнь.