Встреча с судьбой
Шрифт:
Слезы продолжали катиться по ее лицу.
– Черт тебя побери, Марикета. Прекрати реветь.
Она приподнялась на коленях и толкнула его в плечо. Выражение ее лица сказало, что это принесло ей облегчение, и она снова толкнула его, потом еще раз и еще.
– Ты бросил меня там! – Он прищурился, принимая удары, но останавливать ее не стал. – И единственная причина, по которой вернулся, – чтобы выздороветь.
– Если бы мне пришлось заново пережить ту ночь, я бы поступил иначе.
Наконец потратив все силы, Мари нанесла последний, наименее чувствительный удар и тяжело
– Ты просто… бросил меня, – заключила она ошеломленно.
Ведьма имела характер. Она не постеснялась пустить в ход силу – его шея все еще болела от ее безумной атаки. И все же что послужило причиной шока, когда упал запирающий вход камень, – безысходность положения или то, что в это положение поставил ее он?
– Разве не ты говорила, что не стоит жаловаться, потому что это соревнование? Ты сказала, что все справедливо.
– Справедливо. Только я не желаю, чтобы меня соблазнял человек, причинивший мне зло. Ты заточил меня в гробнице, глядя мне в глаза. Обрек меня на страдания. Неужели думаешь, что я захочу просыпаться рядом с тобой? Или видеть, как ты смотришь на меня во время секса? – Она прижала ко лбу ладонь и, по-видимому, из-за усталости уже не контролировала себя: – Я думала, что ты другой.
– То, что я сделал с тобой, тяжелым камнем лежит на моей совести. Пусть тебя успокоит то, что твоя магия, хотя и слабеющая, серьезно поразила меня. – Он глубоко вздохнул. – Соревнуясь за первенство с вампиром и валькирией, я шел по минному полю. Этот чертов вампир сделал так, чтобы мина разорвалась у меня под ногами. Я потерял глаз, мне разворотило половину лица. Шрапнель изрезала все тело. Я получал одну задругой незаживающие раны. Тебя это должно утешить.
Продолжая плакать, она с сопением повторила его слова: – Должно, но не утешает.
Вот ужас. Это же просто невыносимо. Он не представлял, что сказать, не знал, как успокаивать женщин, когда они плачут. В конце концов, ничего не говоря, притянул Мари на подстилку и обнял за плечи.
Пока она слепо смотрела на огонь, он одной рукой пригладил ее волосы, убрав с лица, а другой смахнул со щеки слезы. Потом взял в рот кончик ее заостренного ушка, и в ответ оно задергалось.
Постепенно ее веки налились свинцом и глаза закрылись. Но и тогда слезы продолжали струиться.
– Брось, ведьма… не плачь, – пробормотал он.
Когда ее дыхание стало ровным и глубоким, Бауэн понял, что она спит, и изучающе посмотрел на ее лицо. Ее маленький носик был слегка присыпан светлыми веснушками, а подбородок упрямо вздернут. Изящный овал лица окружал рыжий ореол вьющихся волос.
Рубиновые губы во сне немного приоткрылись. Потрясающей красоты женщина, хотя и маленькая.
«И, боги, помогите мне, возможно, она… моя».
Не в состоянии бороться с собой, он прилег рядом и, обняв, притянул к себе ее мягкое, миниатюрное тело: Она вздохнула, Он пощекотал носом ее шею. Ее ушко снова дернулось. И она свернулась в его объятиях уютным калачиком. Даже во сне она реагировала на него так, будто принадлежала ему.
Две вещи он знал наверняка. Первое: возможность обладать ею – будет ни с чем не сравнимое удовольствие.
Глава 19
Мари проснулась среди ночи с неотступным желанием прочитать письмо. И причиной этого желания была, судя по всему, примитивная ревность.
Поднявшись с подстилки, она заподозрила, что он тоже проснулся, но ничего не сказал, когда она принялась рыться в его вещах. В самом деле, что мог он сказать после того, как копался в ее сумке?
Вытащив письмо, она нахмурилась, обнаружив, что оно от валькирии Нике и адресовано Мари. Но почему Макрив не отдал его ей? Вместо этого ублюдок сломал печать и прочитал его сам!
Метнув в его сторону гневный взгляд, она пробежала глазами по строчкам.
« Марикета!
Со счастливым Приращением! Береги дар. Что-то вроде отмычки… фрагмент загадки для «Ведьмы в зеркале».
С любовью, леди Нике, протовалькирия.
Не зря мне мама говорила, Чтоб к зеркалу тому не подходила. Боялась, видно, что себя другую Могу я в том стекле увидеть. И губы алые, как кровь, Могли мне прошептать Слова, что не должна я знать!
P.S. Ты все еще должна мне пятьдесят баксов».
Что за чертовщина? Какое зеркало? Это о матери Мари? С чего Нике взяла, что Мари это нужно?
Мари была знакома с Нике всю свою жизнь и потому знала, что валькирия при всей своей несобранности никогда ничего не делала просто так. На самом деле Мари достаточно долго находилась рядом с ней, чтобы знать: все, что делала Нике – не важно, насколько дико и непоследовательно это выглядело со стороны, – всегда имело конкретную цель.
Помня об этом, Мари взяла письмо и, шлепая босыми ногами, прошла мимо Макрива и костра к воде. У водоема опустилась на колени и уставилась на гладкую поверхность, гадая, не заключена ли в словах какая-то магическая формула.
Чары Мари не всегда попадали в цель, но все ведьмы делались исключительно уязвимыми для внешних проклятий, когда пользовались магией в отношении себя. В этом случае чары открывали «ворота» и все, что угодно, могло проникнуть внутрь.
Как учила Элиана: «Когда тянешься к внешним источникам магической силы, теряешь то, что имеешь, и становишься уязвимой».
Сила Мари была бесконтрольна, практически бесполезна. Что ей было терять? Разве что способность отшвырнуть Макрива?
Решившись, она начала шептать слова раз, два… при третьем произнесении ее отражение заколебалось, по воде пошла рябь. Потом она увидела нечто потрясающее. Ее глаза превратились в зеркала, а волосы поднялись вокруг головы, хотя при отсутствии ветра они спокойно струились по спине. В воде отражалась она и в то же время не она.
– Что… что это? – прошептала Мари. Отражение заговорило, отвечая: