Встреча с росомахой

В горах Алтая близилось открытие летнего промыслового сезона, и охотовед с двумя егерями торопился закончить объезд угодий. Необходимо было

провести учет численности сурка, наметить участки, наиболее перспективные для промысла, и нанести их на карту — для контроля заготконторой.

И вот они уже две недели в горах. В одном из урочищ, поразивших обилием сурков, заночевали. Чуть начало светать, вышли на учет с заранее выбранных точек местности. Охотовед, поднявшись на вершину гребня, укрылся за камнем и приготовился к наблюдениям. Рассматривая склон ущелья в бинокль, он тщательно закартировал в полевом дневнике сурчины, и теперь условными значками фиксировал появившихся около них сурков с целью определения их примерной численности.

Несмотря на ранний час, одиночные сурки уже кормились. В ущелье было тихо. Лишь изредка в нагромождениях камней — курумниках — пересвистывались пищухи, да где-то в стороне утесов мелодично перекликивались клушицы.

По мере прогревания воздуха число кормящихся сурков увеличилось. Они выбирались из нор, некоторые отлеживались около убежищ и затем отправлялись по набитым в траве тропинкам кормиться на альпийском лугу.

Из ближайшей норы показалась сурчиха. Она долго осматривалась, и затем из норы один за другим появились сурчата. Охотовед невольно залюбовался ими. До чего же симпатичные зверюшки! Маленькие, толстенькие, они, как солдатики, выстроились в рядок, прижали лапки к грудкам и замерли столбиками...

В

этот момент в сурчиной колонии начался переполох. Охотовед увидел стремительно несущуюся вниз по склону росомаху. Казалось, она старалась отрезать кормящихся сурков от нор и схватить оплошавшего. Так оно и вышло. Один здоровенный сурок не успел добежать до норы, и росомаха на бегу схватила его за спину, но не удержала. Раздался истошный визг, сурок перевернулся несколько раз, но, к его счастью, тотчас нырнул в подвернувшуюся нору.

А росомаха, не задерживаясь, вновь бросилась вниз. Охотовед, не отрывая бинокль от глаз, следил за редким зрелищем. Редко кому везет увидеть охоту этого таинственного зверя.

Сурчиха со своим многочисленным семейством замешкалась на сурчине и едва успела скрыться в норе, как рядом, взметнув на бугре пыль, промчалась росомаха и, набирая скорость, понеслась по склону навстречу охотоведу.

Как назло, он не захватил в этот раз с собою ружья, а кругом ни палки, ни камня. Охотовед испуганно вскочил, и в этот миг в метрах двух от него всеми четырьмя лапами резко «затормозила» росомаха.

— Кыш, косматая,— не своим голосом заорал растерявшийся охотовед. Он сорвал с шеи бинокль и что было силы замахнулся. И огрел бы росомаху, но ту, словно ветром, смело. Прошли мгновения, и ее лохматый хвост мелькнул и скрылся за соседним увалом.

— Вот же перепугала, проклятая,— выдохнул охотовед и присел на камень. Он снял шапку и тут, случайно глянув на нее, понял причину «нападения». Оказывается, росомаха приняла его голову в сурчиной шапке за сурка, лежавшего на камне...