Вспышка
Шрифт:
Через пять минут они сделали полный круг.
— Вам повезло, Аргентинас один-девять, — снова заговорил диспетчер. — Нашему компьютеру нравится ваше положение… Через сорок пять секунд курс…
— Эзеиза, компас не работает и на инерционные показания я не могу положиться, прием.
— А… ладно. Нос визуально под двадцать градусов, скорость снижения сорок метров в секунду.
Карлайл тронула Эдуардо за плечо:
— Он приводит нас на ВПП, капитан. Я ее вижу полоса вся в огнях.
— В огнях? — Томпсон поднял голову.
— Да, они выглядят как обычные трассеры, только
— Это, наверное, для частных самолетов…
— Наверное, — согласилась она.
— Аргентинас один-девять, держите верный курс. Увеличьте скорость посадки до пятидесяти метров.
Томпсон увеличил скорость, но снова справился у Карлайл:
— Как наше положение?
— В точности как на экране. Только шире.
— Шире? Мне надо…
— Нет, нет. На экране же не совсем так, как в жизни.
— Ты права, — вздохнул капитан.
Еще через несколько минут с вышки последовали новые указания.
— Аргентинас один-девять, на полосе ветер направлением запад-северо-запад, скорость четырнадцать узлов. Вы в трех километрах от полосы, высота семьсот. Закрылки ниже.
— Похоже, он прав, — подтвердила Карлайл.
Томпсон увеличил мощность двигателя до десяти процентов и поднял закрылки на все сорок процентов, что соответствовало посадке при условиях легкого ветра. Даже с увеличением мощности они сделали свое дело, и самолет точно завис в воздухе, ровнехонько выходя на глиссаду.
— Шасси вниз, командир, — скомандовала девушка.
Капитан двинул вниз рукоять. Загорелись три красные кнопки выхода шасси. Досчитав до десяти, он услышал грохот и с удовлетворением заметил, что цвет кнопок изменился на зеленый. С выпущенными шасси самолет еще больше потерял в скорости, что, собственно, и ожидалось.
— Вижу белые указатели на полосе, — сообщила Карлайл.
— Зона касания, — объяснил Томпсон. — Я их видел раньше на земле. Мы их называли параллельно плывущими нитями.
— На них черные отметины.
— А это резина от шин.
— Ой! Я никогда не думала, как шасси стираются от посадок.
— Аргентинас один-девять, держите угол снижения. Пять секунд до касания, четыре… три…
— Чуть-чуть влево, капитан.
— Два… один…
Самолет вздрогнул от удара, и через мгновение уже катился по бетону полосы. Томпсон включил реверс и откинулся назад. Он знал, что полоса пряма, как стрела, а на такой скорости пересечения не помеха.
— Один-девять, следуйте по рулевой дорожке двенадцать. Добро пожаловать домой.
— Спасибо, Эзеиза, конец связи.
Капитан сдвинул экраны и посмотрел сквозь стекло. Самолет медленно катился к рулевой дорожке, которая была совершенно пустынна.
— Незабываемое приключение, — улыбнулся Томпсон и уже серьезно добавил:
— Алисон, без твоих глаз я был бессилен.
Лицо девушки вспыхнуло:
— Диспетчер обязательно вывел бы вас.
— Нет, я никогда не нашел бы столицу.
— Ну, по крайней мере, нам больше никогда не придется делать это снова.
— Надеюсь, что нет. Однако что-то вывело из строя спутники, и пострадало много самолетов… Хотел бы я знать, что на самом деле произошло?
Глава 13
В
1010 миллибар
1008 миллибар
1004 миллибар
998 миллибар
Размытая граница массы теплого воздуха выравнивалась в точном соответствии с заранее заданным контуром, пока Человек погоды гнал область низкого давления через Тихий океан. Он двигал ее с севера на восток от самого района возникновения, располагавшегося в двух тысячах километров к западу от Байи, Калифорния.
С этой частью операции никаких проблем не возникло. В это время года начиналось потепление в субтропических водах, что значительно повышало объем атмосферной влаги, поэтому запасы насыщенного водяными парами воздуха росли день ото дня. В разгар зимы, иными словами в январе и феврале от Человека погоды требовалось лишь собрать вместе эти массы и отправить их в путь по направлению, противоположному часовой стрелке.
Для подобной работы у Человека погоды имелись и специальные приспособления, а именно холод и тепло. Тепло поступало в скопления облаков над земной поверхностью в форме концентрированной солнечной энергии, посылаемой спутниками с удаленных орбит. Холод поступал из «пакетов» углеродных нитей, которые запускались в стратосферу либо с помощью ракет, стартующих из западной части Тихого океана и с Гавайев, либо с помощью магнитных катапульт, установленных в Уитни-центре и на горе Райнер. Тепло, холод, ускорение и изменение направления воздушных масс были основными средствами работы Национального Бюро погоды и его главного инструмента.
Сейчас Человек погоды намеревался столкнуть массу влажного воздуха с областью высокого давления, сформировавшуюся в Аинском заливе и медленно движущуюся на юго-восток, к границам Калифорнии.
С этими областями была настоящая проблема. В конце сезона штормов, когда вращение Земли снова возвращало северные регионы под действие солнечного тепла, массы арктического воздуха, как правило, двигались вспять, а не прокладывали путь вперед, так что Человеку погоды приходилось наводить искусственную облачность взрывами углеродных бомб, усиливать слои густого воздуха, препятствующие их распаду и гнать в океан теплые волны, создававшие небольшие кармашки низкого давления, которые и продвигали область вперед.
При равновесии всех прочих факторов, две независимые погодные системы, одна холодная из Аляскинского залива и другая, теплая, из мексиканских вод неминуемо столкнутся, и столкнутся как раз над водами океанического течения в направлении северной Калифорнии.
Холодная масса с высоким давлением будет двигаться сильнее и сумеет пройти над неуклюжей, теплой системой низкого давления, которую Человек погоды собирался направить на шестьсот километров к северу. Когда воздушные массы с Аляски будут двигаться через Центральную долину, в этот момент массы теплого воздуха начнут подниматься вверх к тонкому холодному слою атмосферы до тех пор, пока та не опустит их ниже точки росы, освобождаясь от осадков.