Вспышка
Шрифт:
— Простите, сэр, — Этан возвысил голос.
Уоррен Ли полуобернулся. Глаза председателя биржи метали громы и молнии в адрес того, кто посмел высказываться в такую тяжелую минуту.
— Да, мистер… Вонг, не так ли? — осведомился провинциальный аудитор.
— Полагаю, что у вас есть возможность избежать этих неприятных моментов, сэр.
— Если это так, прошу вас открыть мне глаза.
— Как вы предположили, мы безусловно не можем собрать Шалтай-Болтая заново. Мы никогда не сможем воссоздать со всей точностью сделки, совершавшиеся на момент энергетического импульса.
— Замолчи,
— Однако в вашей власти прервать операцию по любой причине, кажущейся Вам достаточным основанием для этого, не так ли?
— Это весьма малоуважаемый аспект моей работы, — заметил Фредерикс. — Но то, что вы сказали, и в самом деле присутствует.
— Тогда не будет ли честно аннулировать все торги дня. Не будет ни пострадавших, ни выигравших за чей либо счет. Все вернется на позиции полуночи вчерашнего дня, а вы можете объявить, что двадцать первого марта как дня торгов не существовало.
1
Имеется в виду кантонский диалект китайского языка.
Аудитор задумался на минуту.
— Что ж, прекрасная идея, молодой человек. — Улыбка пробежала по его хмурому лицу. — Я обеими руками за, но речь идет о международном рынке, в котором участвовали представители всех мировых бирж, а также Биржи Лунной колонии. Уверен, что не все участники торгов пойдут на это.
— Но ведь вы же можете связаться с должностными лицами на этих рынках и достичь консенсуса? Я имею в виду, что по имеющейся в нашем распоряжении информации подобные происшествия зафиксированы и в других частях планеты. Каждая биржа в той или иной степени пострадала, и если вы предложите нечто разумное, подобно возвращению на позицию полуночи…
— Вы искушаете меня стать героем дня, мистер Вонг?
— Только если вы этого захотите, сэр.
— Посмотрим. Я свяжусь с моими коллегами в Министерстве финансов, как только статика исчезнет. Посмотрим, согласятся ли они.
Ли продолжал тяжело смотреть на Этана, однако гнев в его взоре уступил место чему-то неопределенному. Возможно, председатель начал осознавать, что простой компьютерный программист может спасти миллиарды долларов убытка. Другие руководители подняли головы с выражением надежды.
— Конечно, — продолжал Фредерикс, — остается ответственность за тех несчастных, чьи мозги пострадали в результате вашей безответственности. Нам придется оценить, во сколько обойдется их курс лечения.
Все снова повесили головы, глядя друг на друга со смешанным выражением стыда и вины. Этан Вонг предположил, что такой исход дела их устраивает, и оказался прав.
Взяв вину на себя, они тем самым сохранят репутацию биржи. Каждый из них находился во власти силы, большей, чем личное тщеславие. Год за годом они подтверждали свою лояльность вещи более сильной, чем любовь к стране, или преданность социальным ценностям, или уважение старших и почитание правителей мира сего. Эта единственная вещь в мире, которая не блекнет от времени, над которой бессильна жизнь и титулованные властители, которая не может износится от
Власть денег.
Глава 12
СЛЕПОЙ ПОЛЕТ
10.000 метров
9.000 метров
8.000 метров
7.000 метров
Радиолокационный высотомер выдавал голосовую информацию капитану Эдуардо Томпсону, пока тот вводил свой реактивный лайнер, направлявшийся из лондонского аэропорта Хитроу, в воздушное пространство к востоку от Буэнос-Айреса. Капитана несколько не волновало, что высотомер был единственным устройством на борту, в то время как все остальные лишь пассивно получали информацию. Сколько он помнил, в воздухе всегда обстояло именно так.
Масштабная карта Рио-де-ла-Плато отображалась перед Томпсоном при помощи связанных с компьютером навигационных приборов и панели управления экранами. Слева расстилалась ярко-зеленая аргентинская пампа, на фоне которой выделялись серые постройки столицы и окрестностей. Справа, Окрашенные желтым, виднелись равнины Уругвая, а прямо перед ним, по курсу 300 градусов, прихотливо изгибалась широкая дельта реки Параны, протянувшаяся на добрых сто пятьдесят километров между Буэнос-Айресом и аэропортом.
На экранах в мельчайших деталях отображался план подхода к Эзеизе, сориентированный на Сан-Мартин, который, согласно Универсальной Глобальной Системе Ориентирования, был принят компьютером за отправную точку в расчете координат. УГСО представляла собой активную сигнальную систему. Действуя в ее рамках, компьютер считывал информацию с трех как минимум спутников на орбите, высчитывал в соответствии с ней местонахождение самолета над поверхностью Земли и вместе с показаниями радиовысотомера и собственными оценками текущего курса и надземной скорости передавал необходимые визуальные сигналы из справочной базы данных на экраны Томпсону. Векторы подхода к ВПП были также сориентированы на них.
Много лет назад, как помнил Томпсон, основные аэропорты, подобно Эзеизе, использовали передачу радиосигналов на борт лайнеров типа «Сан-Мартин» для выполнения посадки по приборам. С другой стороны, самолет и сам мог получать большую часть полетной информации, например, скорость, высоту, курс по компасу и тому подобное. Однако когда дело доходило до посадки, все важные маневры выполнялись по указанию с Земли. Затем это вошло в обязанность диспетчеров по вышке осуществлять безопасную посадку самолета, сообразуясь не только с активностью в воздухе, но также и со скоростью снижения, местонахождением, курсом и скоростью полета.
Все изменилось на глазах Эдуардо Томпсона. Сначала УГСО, предоставляемая В аренду Национальной Океанической и Атмосферной Администрацией США, избавила всех от необходимости полагаться на не всегда верные показания компасов, неточные оценки скорости полета в силу изменяющихся ветров и другие погрешности приборов. Радиолокационные ответчики сделали ненужными вечно скучающие показания барометров относительно высоты, в особенности, это касалось суборбитальных маршрутов, которыми ныне летали лайнеры.